Черная волна охватила его душу. Он невольно вообразил, как вонзает нож в грудь Лилит, и та, истекая кровью, в муках и слезах умирает. А потом он подошел бы к брату. И Каин представил, как тот медленно и настороженно отступает от него. Нет, не от страха. Сол не был трусом, да и силы их были почти равны. Скорее, он захотел бы уклониться от поединка. Тем более что чувствовал бы за собой вину и не хотел поднимать руку на брата. Но это случай, когда их спор могла разрешить только гибель одного из них. Иначе смерть Лилит была бы бессмысленной. И вот они, наконец, схватились, и Сол понял, что должен бороться за свою жизнь…
Каин тряхнул головой. Наваждение исчезло, но чувство ревности грызло все больнее. И, проклиная себя, юноша побежал навстречу брату.
Вначале он увидел ноги Авеля и подумал, что, может, он прилег отдохнуть, хотя более неудобное место для этого трудно было найти.
– Сол! Это я, – зачем-то крикнул почувствовавший тревогу Каин. Но ему никто не ответил.
Голова Авеля почти наполовину был придавлена осколком скалы. Он был жив, его руки мелко и ритмично подрагивали, а из груди вырывалось частое свистящее дыхание. Каин убрал камень. И в ужасе отпрянул. Часть лба и виска была вдавлена внутрь. Глаза с этой стороны не было, а левый широко и бессмысленно смотрел в небо. Каин закричал и, рыдая, бросился на грудь брата. Тот не реагировал. Каин поднял Сола на руки и понес домой. Единственное, чего он сейчас хотел, это дотащить его живым. И надеялся только на мать. Больше Сола никто спасти не мог.
У Евы подкосились ноги, когда она увидела Авеля. Не пытаясь сдерживаться, она во весь голос закричала, и Каин понял, что надежды нет. Он сам с трудом сдержал рыдание. Они уложили мальчика поближе к огню и замерли, молча моля богов сотворить чудо. Ева просила Самаила услышать ее зов и прийти, а Каин звал на помощь Саваофа, но не того, Адамова, а бога Лилит.
Но ничего не менялось.
– Надо позвать отца, – сказала Ева. Адам, как всегда, занимался своим стадом.