Его мысли снова и снова возвращались к Лилит. Той прекрасной Лилит, которую он тогда неловко спугнул своей неуклюжестью и нетерпеливой настойчивостью, когда пытался совершить соитие. Каким глупым был он много лет назад. Ведь все могло повернуться по-другому. Иначе. Лучше. Не уйди она, бог не создал бы Еву. И он жил бы с Лилит счастливо в Эдеме вместе с Саваофом, а не в этой проклятой пещере. В Эдеме, из которого они вынуждены были уйти по вине Евы. Горькая слеза скатилась по его щеке.
– Господин! – прошептал он. – За что ты так наказал меня?
Адам тяжело вздохнул. Зачем было лишний раз спрашивать? Он и так всегда помнил, что нарушил запрет и стал изгоем. А Лилит нет. Она не изгой. Он узнал это от Каина. Никто и не догадался, что больше всего поразило его в рассказе сына. Не его приключение или то, что нашлась Лилит, а то, что сам бог явился этой женщине и даже благословил ее лоно, подарив ребенка. Она ведь никаких запретов не нарушала, ее уход не мог оскорбить бога. Адам хорошо помнил, что тот даже рассчитывал, что она вернется, и посылал за ней ангелов.
– Господин! – вновь прошептал он. – Неужели ты никогда меня не простишь и не явишься мне?
Несколько дней прошли, как обычно, а потом Каин заскучал и сказал, что хочет проведать Лилит и Каину. Отговаривать его никто не стал. Его рисовое поле и огород не нуждались в ежедневном наблюдении, а рыбной ловлей в охотку мог заниматься и Авель. Собираться ему помогали все, рассовывая по мешкам мелкие подарки. Авель вырезал для Каины свистульку из тростника. А отец вызвался проводить сына до реки, чтобы проследить за переправой и отгонять крокодилов. С ними увязался и Сол, которого, скрепя сердце, все-таки отпустила мать.
Но крокодилов Адам отпугивать не стал. Он сказал, что у него есть идея. И что если бревна плавают в воде, то почему бы этим не воспользоваться. Мальчики не поняли, но присоединились к нему, когда он стал рубить деревца, редкой порослью покрывавшие берег. Они сделали довольно прочный и просторный плот, который легко выдерживал двух человек. И теперь, направляя его шестом, можно было, никого не боясь, перебираться через реку.