– Ты нашел Лилит? – не веря своим ушам, спросил он. Адам оот всех скрывал, что женщина, которую он знал всего-то какие-то сутки, была его вторым богом. Она стала им постепенно, незаметно для него самого. Она все-таки была первая, а Ева только вторая. И оставила глубокий след в его памяти. Особенно, ее своенравный и строптивый характер, не укладывавшийся ни в какие рамки. Ведь суток не прошло, как она рискнула поднять бунт не только против него, слепленного из глины, но и самого Саваофа. Ева-то выжидала почти год, прежде чем взбрыкнула.
Он был благодарен Лилит. После нее с Евой ему уже было проще. Хотя и с той протекало не все так гладко. Ссылка на то, что она сделана из его ребра, не очень-то помогала. И все же Ева была более покладистой. Или ему просто так казалось. Со временем реальный образ Лилит почти стерся в его памяти, превратившись в нечто величественное, неприступное. И он тоже ее чтил, хотя и не построил для этого святилище, и часто… советовался с ней, когда ссорился с Евой. К ее призрачному образу он обращался, оценивая те или иные поступки жены. Но, к счастью, его мифичная Лилит была к Еве весьма снисходительна.
– Да, – восторженно ответил Каин на вопрос отца. – И она всех красивей на свете.
Что-то ревнивое мелькнуло в лице Адама, а Ева, наоборот, удовлетворенно кивнула. Мальчишка, кажется, заглотил наживку. Она была искренне рада. И надеялась, что Лилит была с ним достаточно уступчивой. Но вдруг испугалась. А если нет? С чего она вообще решила, что Каин, всего лишь повзрослевший мальчик, ее заинтересует? Хотя… там вроде была еще и дочь.
Каин расхваливал красоту и ум Лилит, когда не к месту в разговор встряла мать:
– А девочка? Какая у нее дочка?
Каин обиженно остановился и, сердито глядя на мать, процедил сквозь зубы:
– Я, кажется, принес, как ты просила, персики. По-моему, этого достаточно. А теперь позволь рассказать то, что хочу, и так, как желаю я.
Адаму не понравился тон, которым Каин говорил с матерью, но, с другой стороны, та сама напросилась, прервав сына.
– И правда, Ева. Не перебивай, – незлобиво проговорил он. – Дойдет очередь и до дочери.