И тогда на матери осталось только приготовление еды и обработка шкур для одежды. Каин, за которым хвостиком таскался подросший Авель, следил за растениями и ловил рыбу. Адам, как и раньше, охотился, хотя семья могла уже неделями безбедно жить независимо от того, поймал он кого-либо или нет. Но у него был свой интерес, о котором Ева по-прежнему не догадывалась. Он уходил на встречу со своим богом.
Бегать к богу, но другому, снова начала и Ева. Как только Авель подрос и стал меньше нуждаться в опеке, возобновились ее свидания с Самаилом. Она со смешанным чувством ревности и облегчения заметила, что младший сын не отлипает от Каина, и им лучше и интереснее вдвоем, а не под присмотром взрослых, и дала себе свободу. Это вызвало у Каина некое неопределенное недовольство, но, видя, что в семье все течет мирно, мать и отец ладят, мальчик успокоился. Он как-то даже случайно подглядел, как отец «полежал» на матери, и это не вызвало, как раньше, у нее недовольство.
Но однажды произошла неприятность. Отца, которого, видимо, несколько расслабила относительно безмятежная жизнь, чуть не задрала рысь. Он оказался недостаточно проворен. Ему чудом удалось отбиться, домой он вернулся с трудом, хромая и истекая кровью.
Следующие сутки вернули Еву на много лет назад, в дни, когда они только пришли на эту землю. Ее муж снова оказался на краю смерти. И хотя в этот раз лихорадки у него не было и рана с виду заживала, жизнь едва теплилась в его теле. И снова, забыв обо всем, Ева дни и ночи просиживала над мужем, отпаивая его водой и мясными отварами. И снова слушала, как муж в полубреду разговаривает не с ней, а со своим богом, как всегда каясь в том, что нарушил запрет, и моля простить его и сохранить жизнь.