Мальчик плохо слышал последние фразы. У него было черно на душе. Это красивое существо рядом с матерью вовсе не было Саваофом. Это был другой бог.
Самаилу не очень хотелось вступать в расссуждения о Лилит, и он постарался вернуть разговор к началу.
– Так зачем все-таки тебе понадобился древний язык?
Ева смущенно покраснела.
– Я хотела спросить тебя, как на нем будет «сын бога»?
Самаил опешил и внимательно посмотрел на Еву. Та покраснела еще сильней.
– На древнем языке это звучит как Авель. «А» значит сын. А «вель» – бог, – задумчиво произнес он, и нежно сжал руку женщины. – Ты хочешь сказать, что у тебя будет ребенок?
Ева кивнула и выжидающе на него посмотрела.
Самаилу было не по себе. В вечном мире было большой редкостью, когда боги становились отцами. И никаких особенных чувств, сколько он в себе не искал, найти не смог. А ситуация, похоже, вновь осложнилась. Но Ева была дорога ему, и он, решив, что как-нибудь потом с этим разберется, просто наклонился и поцеловал женщину.
– Ты рад? – спросила Ева, ожидавшая какой-то иной реакции.
Самаил пожал плечами.
– Это для меня совершенно непривычно, – честно признался он. – Даже не знаю, что ответить… Наверно, да, если ты рада.
Бог какое-то время помолчал, а затем нерешительно проговорил:
– Хотя знаешь что…
Ева, не понимая, подняла глаза.
– Что?
Самаилу почему-то не очень хотелось продолжать, но он все-таки выдавил из себя:
– Надеюсь, ты не забыла, что я – бог?
Женщина удивленно кивнула. А бог продолжил:
– Ты помнишь, как мучилась, когда вынашивала и рожала Каина? Ты сама рассказывала, что тебе не раз хотелось его за это убить.
Сидевший в кустах мальчик при этих словах чуть не прикусил язык.
– Тогда знай, – буднично добавил бог. – Так же, как я излечил твой синяк, в моих силах оградить тебя и от других страданий. Я могу сделать, чтобы этот ребенок никогда не родился.
Ева на мгновение задумалась. Перед ней замелькали воспоминания. Это действительно было очень больно. И она даже подумала, что избавиться от таких мучений было бы правильно. Но что-то в душе восстало.