Но долго над этим он не размышлял, целиком переключив внимание на незнакомца. Каин никогда в жизни не видел других мужчин и поразился его величественному виду. В общем, он был похож на отца, разве что носил какую-то странную одежду и был, в отличие от Адама, без бороды. Это, кстати, вначале смутило мальчика, который даже подумал, что, может, рядом с матерью все-таки женщина, но тут же отбросил эту мысль. Незнакомец говорил низким, как у отца, голосом, был мускулист, и у него не было видно груди. Каин с любопытством таращился на него, но чутье подсказывало ему, что ничего хорошего, если его заметят, не будет. И благоразумным, видимо, было бы незаметно скрыться. Но тут заговорила Ева:
– Любимый! – сказал она. – Ты ведь бог и должен знать древний язык.
Каин оторопел. Рядом с матерью был бог. А он знал только одного бога. И мальчика осенило. Какое счастье. Настоящее чудо. Наконец-то бог простил родителей и пришел к ним. То-то обрадуется отец. Да здравствует славный, великодушный Саваоф, который вернулся.
Самаил, а это был он, удивленно пожал плечами. Когда-то, очень давно, боги почему-то решили изменить свою речь. Конечно, в том, что ими руководила скука, они не признавались, и те, кто придумали нововведение, объясняли его целесообразность: это облегчит общение и очистит язык от обидных двусмысленностей. На самом деле это было развлечение. Язык надо было учить, и было смешно слушать, как обитатели вечности, путаясь в падежах и допуская ляпсусы, общались по-новому. Вскоре это надоело, и все заговорили, как раньше. Хотя «новый» (древний, как его назвала Ева) язык и не забыли. Но зачем он понадобился Еве?
– Древний язык? Что тебе в нем? И откуда о нем тебе известно?
Ева немного смутилась.
– Как откуда? – переспросила она. – От Саваофа. Он же дал нам имена из древнего языка. Адам значит «смертный». Ева – «вторая». Каин, как мне сказал муж, – «первый». А что означает Лилит, не знаю.
Самаил засмеялся.
– Тебе и про нее известно?
Ева скривилась.
– Да уж наслышана, – раздраженно произнесла она. – Хотя я ей не судья.