Адам отшвырнул его в сторону, и мальчик, упав, больно ударился. Он заскулил, как тогда раненый медвежонок, и испуганно вжался в землю. А затем пополз к матери. А ту вид побитого ребенка привел в ярость. Она вскочила на ноги и выхватила горящую головешку из очага.
– Ты знаешь, любитель коз, – презрительно сказала она. – Я не дам убить себя. Я убью тебя первая. – И она, прыгнув, попыталась ткнуть горящей веткой в лицо мужчины. Но он был не только сильнее, но и ловчее, и легко увернулся, хлестко ударив жену по руке. Головешка выпала, и Адам, крепко схватив женщину за волосы и запрокинув ей голову, приставил нож к незащищенной шее.
Каин, преодолевая страх, снова бросился на отца и укусил его за ногу. А тот засмеялся и грубо, как мелкую зверушку, стряхнул его.
– Что же ты медлишь? – с мукой в голосе спросила Ева.
Но Адам покачал головой и отпустил ее. Гнев его внезапно прошел. Саваоф был велик, но далеко. А кроме этих двоих, у него никого больше не было. Он протянул Еве нож. И снова подумал, что женщина права. Он действительно был бы замечательной жертвой Саваофу.
– На. Убей меня. Ты ведь этого хотела, – спокойно сказал он.
Ева сжала рукоятку ножа. Ярость еще не оставила ее. В ее глазах что-то мелькнуло, и она взмахнула рукой. Но мальчик с криком «не надо» повис на ее руке. Мать не без труда отбросила Каина в сторону, который в очередной раз больно ударился и тут же снова с выражением отчаяния вскочил на ноги.
В это время чувствительный удар пришелся по руке женщины, и нож выпал. На нее с возмущением глядел Адам.
– Не смей бить ребенка, – сердито отчеканил он.
Ева удивленно на него взглянула, и ее… разобрал смех. Чуть позже к ней робко присоединился и Адам, а Каин так и не понял, что произошло, но было похоже, что буря миновала.
– Никогда больше не напоминай мне про козу и не смейся над Саваофом, – строго сказал Адам.
– Никогда больше нет пытайся взять меня силой, – не менее строго сказала Ева.
– А про какую козу нельзя напоминать? – полюбопытствовал Каин, и получил два подзатыльника. Один от отца, а другой от матери.