Сердце бога болезненно сжалось. Даже недавний удар стрелы показался пустяком. С этими Лилитами была просто какая-то беда. Вначале богиня, а теперь вот она. И почему он не назвал ее как-нибудь по-другому? Исида, например.
– Я не знаю, кто меня создал, и создан ли я вообще, – медленно и мрачно произнес Яхве. – Но если и так, у меня есть свобода воли, кстати, как и у тебя, моего творения. А это значит, что мое сердце может принадлежать только той, которая мне желанна. И оно не отдано ни богине, ни женщине, хотя я готов его положить к твоим ногам. Хочешь, бери.
Яхве, ожидая ответа, склонил голову.
Лилит вплотную подошла к богу и подняла на него сияющие глаза.
– А ты меня даже не похвалил за то, что я метко стреляю, – сказала она. Бог невольно провел рукой по лбу и засмеялся.
– Да уж метко. Ничего не скажешь.
Он обнял Лилит и прильнул к ее губам.
Яхве был совершенно счастлив. А главное, забыл, что он Саваоф мудрый. Он был просто… Ховой. А Лилит была просто чудо. Она была способной ученицей, быстро научилась ласкать его так же неистово и страстно, как он ее. Накопившееся у обоих возбуждение требовало выхода. Но некая мысль отравляла Яхве идиллию встреч. Он не забыл, какой конфуз произошел по его вине с Самаилом, когда тот и Ева подошли к кульминационному моменту их первого интимного свидания. И не на шутку боялся, что, невольно причинив обидчивой Лилит боль, он, заподозренный в коварстве и умысле, потеряет ее навсегда. Женщина заметила, что настроение ее возлюбленного изменилось, и она с тревогой спросила:
– Что случилось, милый? Я что-то делаю не так?
Бог мрачно покачал головой и ответил:
– Скорее не ты, а я. И не делаю, а уже сделал.
И виновато рассказал правду о том, что происходит с сотворенными им женщинами в первое соитие. Лилит чуть обиженно отодвинулась от него и задумалась. А потом спросила:
– А это только в первый раз?
Бог кивнул.
– А это больнее, чем когда в тебя влетит стрела?
Яхве усмехнулся и, подумав, ответил:
– Наверно, нет.
– А крови вытекает больше, чем от стрелы, попавшей в сердце?
Бог снова отрицательно покачал головой.
Лилит опять замолчала, а потом, все-таки на что-то решившись, сказала: