Солнце потихоньку клонилось к закату, и с первыми предвестниками наступающей темноты в душе Лилит стали просыпаться прежние страхи. Мир перестал казаться таким благополучным, каким был всего мгновение назад. Она не представляла, какие чудовища могли таиться в глубине леса, из которого уже несколько раз доносился какой-то странный, разрывающий душу вой. Да и море перестало казаться ласковым и безопасным. Конечно, оно пока ничем не проявило какой-нибудь враждебной сущности. Наоборот. С некоторыми его безобидными обитателями женщина уже успела познакомиться. Она поиграла со смешными крабами, больно щиплющимися своими большими клешнями. Обожглась о медузу и больше решила к ней не прикасаться. Попыталась познакомиться с огромной, но очень тупой черепахой, которая явно не испытывала подобного ответного желания и каждый раз, когда Лилит, шутя, стучала по ее панцирю, прятала голову.
Но вечером с наступлением прохлады ее уже не так тянуло резвиться. Вид морских тварей перестал казаться забавным. Ей пришло в голову, что ее приятели, крабы, всего лишь детеныши, выползшие поиграть на солнце, и за ними должны прийти их родители, взрослые, огромные и со страшными клешнями. А черепаха, которую она так неосторожно дразнила, могла быть пугливой женой быстрого и зубастого супруга, который любил ужинать легкомысленными женщинами.
Проклиная себя за глупость и недальновидность, Лилит в сумеречном свете уходящего дня стала сооружать подобие укрытия. На ее счастье, в густой высокой траве под деревьями в изобилии валялись упавшие ветви с широкими, узорчатыми и прочными листьями. Из них, изрядно помучившись, женщина построила нечто вроде гнезда и была горда своей работой. Она натаскала внутрь побольше мягкой травы и нарвала про запас плодов. Еще раньше, гуляя по берегу, она смекнула, что в часто встречающихся морских раковинах можно хранить воду, и ее тоже припасла на ночь. Теперь, казалось, ей не были страшны никакие чудовища.