Самаил с болью ощутил, что его многочисленные романы с богинями – лишь подобие чувств, которые он испытывал к Еве. Дело не в том, что она исключительная любовница. В конце концов, все женщины, как, впрочем, и мужчины, кто чуть лучше, а кто хуже, делали одно и то же. А в том, что у него с другими никогда не возникало ощущения ниточки, которая может оборваться навсегда. Сейчас перед ним было не время как безотказное средство охлаждения чувств, а время, которое ставило границы, и смерть, которая тихо и неумолимо поджидала своего выхода на сцену. Для его чувства не существовало «потом», потому что время Евы имело счет и не оставляло места на повторную попытку завоевать ее сердце.
– Прости меня. Я признаю, во многом ты права, – грустно сказал Самаил. – Я сознательно оставил Эдем и не вмешивался в твою жизнь. Не стану врать, я предполагал, что, брошенные на произвол судьбы, вы, люди, нахлебаетесь лиха. Но я не мог поступить иначе тогда и поступил бы так и сейчас.
– Но почему? – с горечью воскликнула Ева.
– Потому что у людей и богов разные пути, – неохотно ответил Самаил. – Создав вас, Яхве, или, как вы его зовете, Саваоф, бросил вызов всему вечному миру. То есть нам, бессмертным богам. Он отнял у нас убаюкивающую уверенность во всезнании, опровергнув постулат, что бессмертие – это единственное состояние сущности. Хотя я не верю, что его интерес был устремлен только на смерть как частный случай бессмертия. Думаю, ему не меньше хотелось оценить силу вашей воли к жизни в условиях неизбежности умирания. И не только в умении, как у животных, удовлетворять свои физиологические потребности, но и в стремлении к познанию и желании восторжествовать над, казалось бы, неумолимыми законами внешнего мира. Не зря он дал вам критический и ироничный ум. Ваш путь – это путь постижения ценой боли и смерти.
Ева нетерпеливо встряхнула головой.
– Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе и мне, – скривив губы, сказала она.
Самаил грустно усмехнулся.
– Самое простое, – вздохнул он. – Я бессмертен, а ты умрешь. И я уже сейчас прихожу в ужас от этой мысли.
– Ну и умру. Тебе-то что, – пожала плечами Ева.