– Спасибо, что разрешил, – ответила Ева. – Не беспокойся, я не замерзла. Мне просто неприятен взгляд твоих похотливых глаз. К тому же ты в Эдеме получил то, что хотел. – И, невольно вспомнив подробности, женщина скривилась: – Но это было в другой жизни и с другой Евой. Здесь не Эдем. А я – Ева, жена Адама.
У Самаила стало погано на душе. Эта женщина была ему сейчас дороже всех тех, которые попадались ему на его бесконечном пути, но он не собирался обманывать себя. Она была права и справедливо сердилась на него за то, что он ею воспользовался в своих интересах. И, что еще отвратней, в интересах Яхве.
– Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться с тобой, – примирительно сказал бог. – Я пришел сказать, что очень скучал и, в конце концов, не выдержал. Мне очень тебя не хватает, Ева.
Черты лица женщины чуть смягчились, но тут же отвердели снова.
– Значит, ты, всесильный бог, говоришь, что очень скучал? – холодно переспросила Ева.
Самаил смиренно опустил голову.
– Я тебе верю, – с налетом издевки произнесла женщина. – Я даже знаю когда. Наверно, когда мы с Адамом, оставив Эдем, умирали в пустыне от жажды, или потом в лесу, подыхая от голода, грызли корни деревьев. Так ведь?
Самаил с мольбой посмотрел на Еву, но та сделала вид, что не замечает его взгляда.
– Нет. Наверно, тогда тебе не было достаточно скучно. Это, вероятно, произошло позднее, когда Адам умирал от раны, и некому было помочь. А особенно скучно, полагаю, тебе было, когда мои внутренности разрывались в родах, и я была готова разбить себе голову об скалы, лишь бы прекратить боль.
Всесильный бог страдал. Женщина была права. Ни ему, ни Яхве ничего не стоило защитить людей, но тогда они потеряли бы уникальность своего опыта. Жизнь Адама и Евы перестала бы им самим принадлежать и превратилась бы в ровную линию, прочерченную богом. И только сейчас Самаил понял, как людям страшно жить, когда за любым с виду безобидным пустяком может скрываться небытие, за которым тебя уже не будет. И что по сравнению с этим монотонная уверенность богов в неизбежности завтрашнего дня? Разве боги когда-нибудь задумывались над тем, где взять еду или питье? Разве для них жажда – мука, а не желанная прелюдия перед глотком сладкого нектара?