– …Ты подумай, – продолжил Кобецкий. Я иначе скажу: Тентетников из второго тома «Мертвых душ» Гоголя – это Обломов Гончарова, а Александр Петрович – это Штольц. А тамошняя фраза «визжал борзой кобель, присев задом к земле» (его окатил кипятком, выглянувший из кухни повар) – продолжена у Булгакова («Собачье сердце»). Почему? Да всё потому!..
Предтеча «Монсеньора Кихота» Грэма Грина несомненно – «Возвращение Дон Кихота» Честертона, а предтеча его «Возвращения» – «Дон Кихот» Унамуно, который писал, что открыл в душе Дон Кихота такие глубины, каких не открыл Сервантес.
И сюда же ещё можно вставить и Шолом-Алейхема, его «еврейского Дон Кихота» – «Путешествие Вениамина Третьего».
Да, его «Отцы и дети» изданы на шесть лет позже тургеневских, но вот что интересно. Шолом очень подробно описал, каких нищих калек и попрошаек поставляет «город Глупск» – «даже Англия не в силах сравниться». Но через много лет Англия всё же попыталась «сравниться» (эстафета передана!), и появляется (роковым образом) «Трёхгрошовая опера» Брехта…
Много чего (не только многочисленных «дон кихотов») предвидел Сервантес, а потому, может, и писал об «академии подражателей». Вот и истоки булгаковского «Собачьего сердца» мы обнаруживаем в его новелле о беседе двух собак (как предполагается, – «людей в прошлом»). Несомненно, предвидел, а потому и говорил: «воздержаться от сатиры – дело трудное», и указывал, как бы предвосхищая булгаковскую повесть, что бесед собачьих было две, но он записал только одну (жизнь одной только собаки), а о жизни другой пообещал рассказать не раньше, чем убедится, что первой из них поверили, или, во всяком случае, – «не побрезговали». Одни – язык, манера, смех – всё одно к одному. Речь идёт о том же, о чём и в «Собачьем сердце» – о превращении людей в животных и наоборот. Вторую собаку звали «Сипион», и я склонен полагать, что она, некоторым образом, и есть этот самый булгаковский «Шарик». Таким образом, у «Собачьего сердца» мы обнаруживаем, как минимум, две «причины» – гоголевскую фразу о обваренном кипятком кобеле и сервантесовскую новеллу. Но я бы упомянул ещё и третью – стихотворение Маяковского «Вот так я сделался собакой»…