Вот и ключ к «Писцу Бартлби». Кстати, определенным образом, он и сам отметает все подозрения в подражании в этом же «Писце». Он как бы сознает одиночество своего персонажа в мире других литературных героев, не подозревая, что в далёкой России уже существует его литературный двойник, его «брат».
«…Полную биографию этого человека (Бартлби) просто не из чего сложить. Это – непоправимая утрата для литературы…».
А?..
Но оставим пока Мелвилла и возьмем кубино-испанца Рамона Месу (не сбавляя темпа, Кобецкий перевернул страницу «Однодума»). … Его роман… (он сверился с написанным) «Мой дядя чиновник». Написан в 1887 году. Читаешь и не покидает мысль, что кругом гоголевские персонажи. Висенте Куэвас – Чичиков. Чем занимается его канцелярия? – Неизвестно. Не «мёртвыми ли душами»? Скорее всего. Дон Бениг… гио… кажется (почерк проклятый!) – это тот же Акакий Акакиевич. Честный, работящий чиновник, но, волею Куэваса, оказывается вышвырнутым из канцелярии, а став нищим (призраком), преследует того, из-за которого лишился куска хлеба…
Огромная тень нищего (да, тот самый призрак! – тот же, что и в «Шинели»!) отражается на стене, когда та просит у Куэваса милостыню и не получает…
Ко времени написания «Моего дяди», «Мёртвые души» были переведены на французский, но Рамон Меса говорил по-испански, а потому не был с ними знаком.
В общем, когда я читал, то меня не покидало чувство, что Рамон Меса хотел сделать то, чего не сумел сделать Гоголь – завершить второй том «Мёртвых душ»!
…«Мастер» у Булгакова заканчивает свой роман уже после смерти – книгу, которую при жизни сжёг, как Гоголь. А за Гоголя прижизненную попытку закончить второй том сделал Рамон Меса, но и он не закончил. Но обязательно кто-то когда-нибудь закончит (а может уже и закончил).