«…Только если уж слишком невыносима была шутка, когда толкали его под руку, мешая заниматься своим делом, он произносил: «оставьте меня, зачем вы меня обижаете?». И что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были произнесены… и в этих проникающих словах звенели другие слова: «Я брат твой».
Мелвилл…
«Впервые в жизни меня охватило чувство тягостной, щемящей печали. Раньше мне приходилось испытывать только не лишённую приятности грусть. Теперь же сознание родственной связи с другими людьми невыразимо меня угнетало. Печаль брата! Ведь мы с Бартлби были сынами Адама».
Гоголь…
«… И когда донесли ему, что Акакий Акакиевич умер скоропостижно в горячке…».
Мелвилл…
«Краткий рассказ о похоронах бедного Бартлби легко восполнить воображением».
Кобецкий закончил и закрыл «Однодум». – …Ну и что скажешь?.. – взглянул он на отца Льва.
– …Verbatim! Слово в слово.
– Во-от! – протянул Кобецкий. Он торопился, обрезая этим «во-от» возможный комментарий отца Льва. – Да, две небольших, одинаковых по объему повести, удивительно похожих (и в обеих ещё этот «брат»), абсолютно одна и та же мысль!.. И что?.. Казалось бы, явная компиляция, тем более, что «Шинель» у Гоголя была издана в 1843, а «Писец» Мелвилла – спустя десять лет, в 1853… Но нет! Оказывается, нет! Установлено, что прочесть «Шинель» к моменту опубликования «Писца» Мелвилл не мог. Он не читал «Шинели». А его мысль о «брате» возникает у него ещё в «Мобби Дике»… Вот, читаем…
«Разминай! мни! жми! всё утро напролёт; и я разминал комья спермацета, покуда уж сам, кажется, не растворился в нем; я разминал его покуда какое-то странное безумие не овладело мною; оказалось, что я, сам того не сознавая, жму руки своих товарищей, принимая их пальцы за мягкие шарики спермацета. Такое теплое, самозабвенное, дружеское, нежное чувство породило во мне это занятие, что я стал беспрестанно пожимать им руки, с любовью заглядывать им в глаза; словно хотел сказать – о, возлюбленные мои братья! К чему нам всякие взаимные обиды, к чему дурное расположение и зависть? Оставим их; давайте все пожмём руки друг другу; нет, давайте сами станем, как один сжатый ком. Давайте выдавим души свои в общий сосуд чистейшего спермацета доброты… Теперь, когда я понял это, я готов разминать спермацет всю жизнь. В сновидениях и грёзах ночи я видел длинные ряды ангелов в раю, они стояли, опустив руки в сосуды со спермацетом»…