Дома никого не было. За дверью у нового соседа было тихо, дверь – закрыта. Кобецкий поставил разогреваться обед, умыл и переодел детей. А отец Лев всё ходил за ним по пятам и говорил…
– …Зигмунд Фрейд создал психоанализ, ставя опыты на себе и вызывая самадхи кокаином после того, как разочаровался в гипнозе. Вот и я, сколько себя помню, только и делал, что ставил опыты на себе. Как Монтень. Как ты думаешь, почему все эти «белые горячки» связаны именно с чертями?.. «Серая мышь» Виля Липатова – это исключение, а в основном чёрт?.. Почему не хищные осы, не какие-нибудь псы или гиены, а черти? Мы его и в глаза не видели, он – в преисподней, но мы точно знаем его портрет. Черный, с рогами и хвостом. А?.. Да потому, что «чёрт» этот та же реальность! Проступающая из адского мрака и выхваченная духовным зрением (самадхи) алкоголика, реальность… Ты думаешь, где ад?.. Где-то там!.. – и отец Лев неопределённо махнул рукой. – Нет, ад там, где и мы. Чуть ниже. Тут! – И он ткнул пальцем себе под ноги. – Как у Гёте:
…Мир духов рядом, дверь не на засове,
Но сам ты слеп…
…Да, мы ничего не видим (слепы), потому что это мир других измерений. А человек, обладающий самадхи, фрагментарно может увидеть… Вот я, например, раз увидел…
– …Что… увидел?..
Отец Лев насмешливо глядел на Кобецкого.
– Чёрта…
– Как… чёрта?.. – Кобецкий попытался усмехнуться, но у него не получилось, и он со страхом и сомнением взглянул на отца Льва.
– Самого обычного: шерсть, рога, хвост, копыта, злые такие глазки. Похож на козла. Козья морда!..
– …И что же он?.. – осторожно спросил Кобецкий.
– А ничего, я его видел-то только несколько секунд. Появился и опять исчез.
И отец Лев быстро перекрестился.
Кобецкий, вытаращив глаза, смотрел на отца Льва.