А на горе с каждым днем все выше и выше, уступами, поднималась красавица башня: внизу широкая, а выше – конусом, и чем выше, тем острее конус. И каждый уступ этой башни красили в разный цвет: в черный, в желтый, в красный, в зеленый, белый, в оранжевый. Верх придумали сделать синим, чтобы был, как небо, а кровлю – золотой, чтобы, как солнце, сверкала!
И вот башня почти готова. Кузнецы уже золото куют для кроввли, маляры окунают кисти в ведра с синей краской.
Но Богу не понравилась их затея – не хотел он, чтобы люди добрались до самого неба.
«Это оттого они умудрились свою башню выстроить, – подумал Бог, – что у них один язык, и всякий человек понимает другого. Вот они и договорились!»
Разгневанный неслыханной дерзостью людей, Бог смешал их языки и рассеял строителей Вавилонской башни по всей земле, вследствие чего люди перестали понимать друг друга: «И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же, и смешаем там язык их так, чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон; ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле».
И тогда Бог решил помешать окончанию строительства – наслал он великую бурю на землю. Пока буря яростно летала по полям и лесам, ветер унес все слова, которые люди привыкли друг другу говорить.
Вскоре буря утихла, и люди снова принялись за работу. Они еще не знали, какая беда их постигла. Кровельщики пошли к кузнецам, чтобы те скорее ковали тонкие золотые листы для кровли. А кузнецы ни слова не понимают.
И во всем городе Вавилоне люди перестали понимать друг друга.
Маляр кричит:
– Краска кончилась.
А его не понимают.
– Ничего не понимаю! – кричит ему снизу другой.
А получается:
– Жэнэком промпа!
И по всему Вавилону раздаются слова, никому не понятные:
– Виндадоры!
– Маракири!