Был день, когда Господней правды молот
Громил, дробил ветхозаветный храм
И, собственным мечом своим заколот,
В нем издыхал первосвященник сам.
Еще страшней, еще неумолимей
И в наши дни – дни Божьего суда —
Свершится казнь в отступническом Риме
Над лженаместником Христа.
Столетья шли, ему прощалось много,
Кривые толки, темные дела,
Но не простится правдой Бога
Его последняя хула…
Не от меча погибнет он земного,
Мечом земным владевший столько лет, —
Его погубит роковое слово:
«Свобода совести есть бред!»
«Когда на то нет Божьего согласья…»
Когда на то нет Божьего согласья,
Как ни страдай она, любя, —
Душа, увы, не выстрадает счастья,
Но может выстрадать себя…
Душа, душа, которая всецело
Одной заветной отдалась любви,
И ей одной дышала и болела,
Господь тебя благослови!
Он, Милосердный, Всемогущий,
Он, греющий Своим лучом
И пышный цвет, на воздухе цветущий,
И чистый перл на дне морском.
Два единства
Из переполненной Господним гневом чаши
Кровь льется через край, и Запад тонет
в ней.
Кровь хлынет и на вас, друзья и братья
наши! —
Славянский мир, сомкнись тесней…
«Единство, – возвестил оракул наших
дней, —
Быть может спаяно железом лишь
и кровью…»
Но мы попробуем спаять его любовью, —
А там увидим, что прочней…