Наверное, если бы Вард не обладал эмпатическими способностями, он бы решил, что этот спектакль ведьма устроила с какой-то коварной целью, но эмпат ощущал её страх так остро, что его даже слегка замутило, поэтому он никак не мог сомневаться в её искренности. Чего же она боялась? Уж точно не остаться без крова. Нет, для Нарьяны отчего-то было прямо-таки жизненно важно, чтобы этот кров ей предоставил именно Вард, причём добровольно, без принуждения и ведьмовских фокусов. Похоже, что-то эта провидица увидела в своих видениях, о чём не хотела или не могла рассказать.
Вполне возможно, если бы Нарьяна по-прежнему строила из себя могущественную и беспринципную повелительницу, несвоевременно освобождённый от своих обязательств должник послал бы её лесом со всеми её закидонами. Но ведьма сейчас так сильно напоминала жалкую побитую собаку, которую выгнали из дома, что ему стало жалко несчастную одинокую дурёху, которая из-за каких-то навязчивых видений сожгла своё жилище.
– Ладно, идём отсюда,– Вард устало улыбнулся и протянул руку Нарьяне,– в моём доме найдётся место для одной неприкаянной ведьмы.
В посёлке, где ввиду наступления ночи путникам пришлось заночевать, они пристроили на постой раненого, заплатив хозяину из ведьминого наследства кругленькую сумму. На прощанье Вард зашёл проведать своего несостоявшегося убийцу. Всё-таки это был его первый опыт врачевания, если не сказать, реанимации, и он ощущал некоторую ответственность за результат. Бессмертный был бледен, но дышал уже довольно свободно, несмотря на дырку в груди.
– Зачем ты меня спас? – он подозрительно зыркнул на своего спасителя из-под насупленных бровей. – Я тебя об этом не просил и ничего тебе не должен.
– Расслабься, парень, мне от тебя ничего не нужно,– в голосе Варда можно было без труда уловить нотки облегчения. Если меньше, чем через сутки после ранения, бессмертный начал демонстрировать свой гонор, то точно выживет. – Выздоравливай, хозяин дома за тобой поухаживает, ему за это уплачено сполна.
– А куда ты сам собрался? – как бы между прочим поинтересовался раненый.