Да, я искренне полагаю, что способность отвечать за свою жизнь – это признак зрелости. Детям это ни к чему, они без взрослых не выживут, так что их желание переложить ответственность за себя на плечи кого-нибудь постарше и поумнее вполне оправдано. Но в жизни любого человека рано или поздно наступает время, когда нужно отпустить руку ведущего и сделать самостоятельный шаг в неизвестность. Без этого шага взросления не наступит, и мы до конца жизни так и будем искать, на кого бы опереться. Боюсь, для тех, кто без привычных костылей не мыслит себе существования, конец времён станет жизненной трагедией, потому что их ждёт участь осеннего листка.
Эпилог
Тренировки были жёсткими, а наставник Алика не признавал никаких компромиссов и добивался от своего ученика идеального исполнения задания до тех пор, пока тот ещё мог стоять на ногах. Впрочем, даже когда парень падал без сил, это вовсе не означало, что урок закончен, просто свидетельствовало о том, что нужен небольшой перерыв. Мартин не любил наблюдать за мучениями приятеля, его участие в подготовке своего телохранителя ограничивалось сочувственными беседами, да исцелением полученных им шишек и порезов. При этом сам Алик воспринимал эту живодёрскую дрессуру со стоицизмом и даже воодушевлением. Он откровенно восхищался своим наставником и готов был терпеть от него любые издевательства.
– Может быть, на сегодня хватит? – Мартин заискивающе посмотрел в глаза неугомонному бойцу, с остервенением лупившему кулаками по деревянной стойке, обмотанной кожей.
– Ща, только грохну эту палку, и пойдём обедать,– пропыхтел Алик, не отвлекаясь от своего захватывающего занятия. – Если я уйду, а эта зараза всё ещё будет стоять, то учитель устроит мне забег по пересечённой местности, причём босяком и с мешком камней на плечах.
– Давай, я её грохну,– Мартин жалобно вздохнул, представляя, как будет врачевать распухшие и кровоточащие кисти своего друга.
– Да, ты можешь,– в голосе Алика явственно прозвучала зависть,– ты ведь Разрушитель.
– С чего ты взял? – ошарашенный доброхот вытаращил глаза от такого откровения.