Разумеется, приближающийся конец времён вовсе не означает полное исчезновение, аннигиляцию нашего мира, это, скорее, трансформация, изменение формы. Семя, упав во влажную почву, ведь тоже умирает, но его смерть даёт жизнь ростку. Должно быть, семени страшно и обидно умирать ради неясной перспективы трансформироваться в цветок или даже дерево, но им управляет логос, высший смысл существования такого явления, как семя. Однако не в каждой смерти имеется такой зародыш новой жизни, например, лист, упавший с ветки, не рождает дерева, он становится всего лишь пищей для его корней. Печальная участь, не правда ли?
Думаю, что чувства погибающего листа очень сильно отличаются от того, что испытывает семя, порождающее новую жизнь. Перспектива пойти на перегной вряд ли может вызвать что-то, кроме отчаяния и обречённости, в то время, как для семени гибель – это воплощение его предназначения, а потому эта жертва для него является добровольной. К слову сказать, наше сентиментальное мироздание просто обожает добровольные жертвы, а потому превращает их в некий золотой ключик, которым открывается дверца, ведущая к взрывному развитию сознания. Представьте себе разницу между крохотной семечкой и цветущей яблоней, и вы получите некоторое представление о величине скачка, которое способно совершить сознание, добровольно идущее на жертву во имя воплощения божественного логоса.
Каким путём пойдёт человечество? Есть ли у него потенциал, чтобы своей гибелью породить новый, возможно, более совершенный мир, или мы годимся только на то, чтобы стать пищей для обитателей других миров? Если честно, я пока не вижу, что в человеческом сообществе могло бы послужить зародышем новой жизни, но вполне возможно, что этот фактор пока не проявился, поскольку мы ещё не достигли самого края пропасти, хотя разговоры о вознесении и квантовом переходе уже слышны из каждого утюга и никого больше не шокируют. Пророков, вещающих о прекрасном будущем тех людей, кто сподобится вознестись, хоть пруд пруди, однако никто из них отчего-то не упоминает тот неоспоримый факт, что обретение новой сущности требует гибели старой.