– Прости, но спасти его невозможно,– голова Киры поникла,– та равнина – это ловушка, из неё никому не выбраться. Я бывала в таком месте, только в другой реальности. Если хозяин ловушки пожелает, то ты так и останешься там умирать. Я слишком хорошо знаю этого хозяина, чтобы надеяться на его великодушие. Он приговорил Семёна и не изменит своего решения. А вот на вход ловушка открыта,– глаза Киры засветились, словно в её голове кто-то зажёг свечку, и Нарьяна сразу вспомнила, как её поразил этот сияющий свет, когда Тень впервые показала ей разлучницу.
– Ты же не собираешься сунуться в ловушку? – она с подозрением воззрилась на загадочно улыбающуюся женщину. – Сколько ты там протянешь без воды?
– Время не имеет значения,– уверенно заявила Кира,– потому что его на самом деле не существует. К тому же я ведь могу захватить с собой бутыль с водой.
– Совсем спятила,– ведьма покрутила пальцем у виска,– да что изменит одна бутылка? Вы всё равно умрёте медленно и мучительно. Лучше уж возьми с собой моё зелье.
– Нет, это слишком сильный соблазн,– Кира решительно помотала головой,– не хочу сокращать отведённый нам срок.
– Дурёха, он же тебя даже не узнает,– от мысли, что Вард наконец встретится со своим ангелом, Нарьяне вдруг сделалось страшно, словно для неё эта встреча означала смертный приговор.
– Двенадцать лет разлуки – это, конечно много,– рассудительно согласилась Кира,– но не настолько, чтобы я изменилась до неузнаваемости.
– У него амнезия,– голос ведьмы сорвался на крик,– он даже себя не помнит.
Некоторое время Кира ошарашенно хлопала ресницами, пытаясь переварить новую вводную, а потом на её губах заиграла странная улыбка. Она была одновременно горькой и радостной. Наверное, именно так могла бы выглядеть реакция на посмертную реабилитацию близкого человека.
– Спасибо, что сказала,– в голосе Киры прозвучала искренняя благодарность,– для меня это важно, но ничего уже не меняет. Пусть Семён меня не помнит, главное, что я его никогда не забывала.