– Не думал, что ты такой забывчивый, мой мальчик,– пожурил его Магистр. – Я же говорил тебе, что мы – существа из иного мира, кстати, более совершенного, чем этот примитивный мирок. Здесь мы существуем в телах носителей из числа избранных представителей твоей расы, как бы делим с ними их тела.
– Сэм! – догадка буквально оглушила Джарета. – Так вот почему загонщики безоговорочно приняли его за Магистра. Ему ведь даже не было нужды притворяться, достаточно было просто оставаться собой.
– О чём ты говоришь? – растерялся Ксантипа.
– Последним носителем Медины был Сэм, так? – Джарет победоносно улыбнулся. – Несколько месяцев назад он объявился в соседней реальности и принялся возрождать Орден, захватывая базы загонщиков.
– И почему я слышу об этом только сейчас? – в голосе Магистра была такая адская смесь злобы и недоумения, что Джарета невольно передёрнуло от отвращения. Тем не менее ответил он честно и по существу, поскольку иного не позволяли ему установки.
– Если бы я всё рассказал, то Вы бы меня тут же казнили за невыполнение приказа,– в его голосе не было даже намёка на раскаяние,– а я сдуру поверил, что это настоящий Магистр, вот и хотел с его помощью избавиться от установок подчинения. Жаль, что Сэм оказался фальшивкой.
– Так ты его видел,– констатировал Ксантипа. – И где же он сейчас обитает?
– Живёт как простой обыватель в одном захолустном городке,– Джарет недовольно поморщился, беспомощно сдавая ещё одного своего знакомца. Впрочем, к Семёну он не испытывал даже того сочувствия, какое с некоторых пор начал вызывать в нём Мартин.
– Ну и кашу ты заварил,– посетовал Ксантипа,– но всё складывается к лучшему, согласен? Теперь у нас появился живой свидетель тех событий, и мы сможем выяснить, были ли виновны бессмертные в распаде Ордена и гибели Медины.
– Ничего не выйдет,– в голосе Джарета невольно прорезалось злорадство,– у Сэма полная амнезия.
– Любопытно,– процедил сквозь зубы Ксантипа. – Значит, хозяин сгинул, а носитель отделался всего лишь потерей памяти. Как такое могло случиться?
– Все когда-нибудь умирают,– меланхолично заметил бессмертный.