– Нет, Кит, опять ты попал пальцем в небо,– а вот в голосе Риса на этот раз прозвучала такая обречённость, что невольной свидетельнице покаяния даже стало его жалко,– у неё есть другая и гораздо более весомая причина меня ненавидеть.
– Я вовсе не испытываю к тебе ненависти,– Кира распахнула дверь исповедальни и брезгливо сморщилась, оглядывая грязный стол с остатками трапезы и длинную шеренгу использованных стаканов. Похоже, Кейтиль трудился без выходных, поскольку клиент пошёл косяком.
– Кирюша, а мы тут с Рисом отмечаем твоё возвращение,– пьяным голосом затянул старый пройдоха,– присаживайся за стол, ты ведь, наверное, ещё не завтракала.
– Ты бы лучше проветрил помещение,– Кира демонстративно закрыла нос ладонью,– тут даже не обязательно пить, и так словно находишься под общим наркозом. Рис, пойдём на свежий воздух, нужно поговорить.
Кейтиль обиженно пробурчал что-то про понаехавших со своими порядками, но всё же закупорил бутыль с самогонкой и пошёл открывать окна. Рис с готовностью вылез из-за стола и вслед за Кирой вышел на лужайку. Некоторое время они молчали, каждый собирался с духом, чтобы начать разговор. Первым решился только что исповедовавшийся грешник.
– Кирюш, ты когда-нибудь сможешь меня простить? – жалобным голосом промяукал он.
– Некого и некому прощать,– голос Киры прозвучал отрешённо, словно она говорила сама с собой. – В тот день ты погубил не одну, а две жизни. Меня тоже больше нет. Но и сам ты перестал существовать, по крайней мере, для меня. Так что счёт три – ноль в пользу смерти.
– Я понимаю, тебе пришлось пережить много горя,– Рис сочувственно вздохнул,– но жизнь ещё не кончена, ты вернулась, и все мы ещё можем быть счастливы.
– Все? – в голосе Киры было столько горечи, что Рис невольно съёжился, как обвиняемый в ожидании приговора. – Ты всерьёз надеешься, что я снова стану твоей женой?
– Я совершил ошибку,– едва слышно промямлил обвиняемый,– но я сделал это из любви к тебе. Ты только дай мне шанс загладить вину.
– А как же Тиночка? – Кира скептично ухмыльнулась.