Наивность глупых людишек всегда забавляла могущественного правителя целой реальности. Как бы ни била их жизнь, они почему-то всё равно продолжали верить в искренность и добрые намерения окружающих. И ладно бы они доверялись только своим соотечественникам, это было бы ещё хоть как-то объяснимо. Но с чего они взяли, что высшему существу из иного мира есть какое-то дело до их чувств и их жизни? Для Ксантипы люди были не более, чем едой, в лучшем случае – инструментом воплощения его воли, как, например, бессмертные. Применять в отношении этой биомассы какие-то нравственные критерии ему даже в голову не приходило. Так что укрощение строптивого бессмертного Магистр рассматривал просто как починку сломанного механизма, а потому не ждал от сего неодушевлённого предмета никаких сюрпризов.
Увы, действительность оказалась не столь примитивной и предсказуемой, как ему представлялось. Отправляясь к даме сердца мятежного телохранителя, чтобы замутить вторую часть операции по его излечению, Магистр даже представить не мог, каким обломом закончится его вояж. Кто бы мог подумать, что глупая канарейка, которая двенадцать лет покорно сидела в своей клетке, вдруг решит упорхнуть на свободу, причём сделает это аккурат накануне санкционированного собственником клетки освобождения. Ксантипа рассвирепевшим тигром прошёлся по комнатам Кириного флигеля, никого не нашёл, и лишь после этого сподобился выглянуть в окно. Там, во дворе совсем недалеко от выхода стояли Кира с Джаретом, держась за руки как первоклашки. Магистр уже раскрыл рот, чтобы вызвать охрану, но в этот момент фигуры беглецов сделались полупрозрачными и растаяли в воздухе.