– Похоже, у Вас больше нет надо мной власти,– Джарет нахально осклабился,– какая досада.
– И что же ты собираешься делать, мой мальчик? – Ксантипа вальяжно откинулся в кресле, смакуя предстоящую сцену укрощения строптивца.
– Я сейчас выйду из этого кабинета,– Джарет уверенно положил ладонь на рукоятку пистолета и поднялся,– и если Вы не хотите усеять мой путь трупами, то не станете меня удерживать.
– Ну надо же, какая страстность,– искренне восхитился Ксантипа,– я и не подозревал, что ты так умеешь,– следующая фраза, больше похожая на музыку, слетела с его языка столь естественно, словно была просто продолжением предыдущей реплики.
Это были слова странного, незнакомого языка, и Джарет, естественно, не понял ни одного из них, но отчего-то в целом смысл фразы был ему ясен. Это был приказ не двигаться. Бессмертный глумливо ухмыльнулся, заранее наслаждаясь испугом Магистра, когда тот увидит, как его вроде бы покорный раб просто повернётся и выйдет из кабинета. Увы, попытка пошевелиться закончилась для бессмертного полным фиаско, бедняга не смог двинуть даже мизинцем. Пока Джарет отчаянно боролся с наведённым параличом, ещё одна гортанная фраза поставила его на колени, хотя он и сопротивлялся изо всех сил.
– Говоришь, у меня нет власти? – ехидно поинтересовался Ксантипа, смакуя отчаяние своего пленника. – Глупыш, я могу сделать с тобой всё, что мне заблагорассудится, например, приказать, чтобы ты перерезал себе горло, и ты это сделаешь, хотя почитаешь самоубийство неприемлемым.
Джарет ощутил, как его ладонь уверенно легла на рукоятку ножа, и его инстинктивно передёрнуло от омерзения. Бессмертным с колыбели внушали презрение к самоубийцам, а потому гибель от собственной руки была для Джарета равносильна позору.
– Да какого чёрта,– мысленно выругался он, почувствовав прикосновение холодного лезвия к горлу,– это происходит не по моей воле. Буду считать, что это просто акт милосердия, быстрая смерть в благодарность за годы службы.
Видимо, Ксантипа уловил волну облегчения, идущую от коленопреклонённого бессмертного, потому что давление лезвия вдруг ослабло, и нож вернулся на своё место в ножны.