– Беги в лес и прячься,– в голосе Алика сквозила такая безапелляционность, что у девушки даже мысли не возникло, чтобы ослушаться, но она всё равно застыла в ступоре просто от страха. – Беги! – заорал парень Ильяре прямо в ухо и довольно грубо подтолкнул её прочь с дороги.
Ноги сами понесли девушку в чащу, а Алик деловито огляделся и, заметив надломленное дерево, ринулся к нему, чтобы перегородить дорогу внедорожнику. Ильяра летела сквозь заросли, не разбирая дороги, словно за ней гнались злые духи, а не компания недобитых бандюков. Впрочем, кто знает, от кого было бы больше ущерба. Только через пару минут безумного бега, она остановилась, чтобы перевести дух. Никакого шума погони со стороны дороги не доносилось, в кронах деревьев весело щебетали птички, над цветами какого-то кустарника мирно порхали бабочки, в общем, ничто не нарушало лесной покой.
И тут до Ильяры дошло, что она бросила Алика одного на растерзание Воронам. Не то чтобы беззащитная девушка смогла бы оказать достойное сопротивление вооружённым бандитам, но ведь и у Алика не было никакого оружия, однако он остался, чтобы их задержать. Ильяре сделалось стыдно и, несмотря на страх, она повернула обратно. Машину, застрявшую около поваленного дерева, она разглядела сразу. Дверцы были распахнуты, мотор заглушен, но ни Алика, ни Воронов не было видно. Беглянка прокралась поближе к машине и выглянула из-за дерева.
Открывшаяся ей картинка вогнала сознание девушки в ступор. Пятеро здоровенных мужиков молча избивали ногами уже превратившееся в окровавленный кусок мяса тело Алика, вымещая на бесчувственном парне свою злость. Ильяра не удержалась и издала истошный крик. Вся пятёрка оставила своё увлекательное занятие и обернулась к новой жертве. Бежать и прятаться было поздно, к тому же ноги бедняжки словно приросли к земле от ужаса. В её голове сделалось пусто, все мысли куда-то улетучились, как будто девушка уже переступила порог между жизнью и смертью.
– Я же обещал, что мы снова встретимся,– раздался злорадный голос кривоносого, и насильник медленно двинулся к своей жертве. – Лучше было тебе не строить из себя недотрогу, милашка, теперь придётся обслужить всех.