В последнее время ей всё чаще приходило на ум, что быть дочерью лесника – это сущее наказание. Пока она была ребёнком, жизнь в лесу ей даже нравилась, можно было целый день бродить по петляющим словно змейки тропинкам, лакомиться ягодами, слушать щебет птиц и ловить кузнечиков, в общем, раздолье. Городская жизнь была лишена этого пахнущего хвоей и цветами воздуха, этой тишины и покоя, но зато она не была такой омерзительно скучной и однообразной. Странно, но тяготиться одиночеством Ильяра стала совсем недавно, когда начала сопровождать отца в его поездках в Каламут, а до этого ей даже в голову не приходило скучать, в доме и в лесу всегда находилось какое-нибудь занятие. Что ж, всё познаётся в сравнении, и лесная жизнь вполне ожидаемо проиграла городской в плане развлечений.
Самым значимым из Каламутских развлечений за целый год несомненно была осенняя ярмарка, так что Ильяра начала готовиться к выходу в свет заранее, даже сподобилась сшить новое платье из запасённого ещё с весны отреза. И тут, как назло, прямо накануне открытия ярмарки отец слёг с приступом радикулита. Дом сразу наполнился стонами и охами непривычного к болезням мужчины, и Ильяра поняла, что поездка в Каламут ей не светит. Одну её отец точно не отпустит, даже не смотря на то, что в последнее время клан Воронов здорово присмирел.
Кто-то принудил этих отморозков вести себя в рамках приличий, по крайней мере, в городской черте. Однако дорога до Каламута всё ещё находилась под полным контролем клана, и для одинокой, да к тому же такой привлекательной девушки поездка до города была сродни преодолению полосы препятствий. Оборзевшие от вседозволенности патрульные запросто могли счесть её своим боевым трофеем. Да, бедняжке было от чего загрустить, целый год готовиться к празднику и обломаться в самый последний момент. Не удивительно, что её лукошко так и осталось пустым, когда Ильяра вернулась домой ухаживать за больным отцом. Как ни странно, уже в сенях девушка услышала бодрый басок своего родителя, которому вторил незнакомый мужской голос.
– Илька, ты где это бродишь? – окликнул её отец. – Так и на ярмарку можно опоздать.