Наверное, было бы неверно утверждать, что до вселения Нарьяны Вард вёл жизнь монаха, в его доме побывало довольно много симпатичных дам, но все эти интрижки были короткими и ни к чему не обязывающими. Ни одну из прелестниц в своё сердце он так и не впустил, и его отношения с женщинами носили скорее характер взаимовыгодного сотрудничества, нежели романтики. Поначалу Вард ещё надеялся, что ему удастся сохранить привычный уклад жизни, однако очень быстро понял, что присутствие в доме ведьмы сделалось для его подружек непреодолимой преградой. Буквально через пару недель после появления Нарьяны те стали не просто избегать приближаться к его жилищу, но и самого Варда начали обходить десятой стороной. Все его попытки объясниться с приживалкой наталкивались на хорошо разыгранное недоумение, мол, она тут совершенно ни при чём.
Конечно, можно было бы попытаться выселить ведьму, подыскав ей подходящий дом в Каламуте, и Вард даже пару раз заговаривал на эту тему, но все его дипломатические потуги неизменно заканчивались полным фиаско. После нескольких раундов провальных переговоров хозяину жилища сделалось совершенно ясно, что переселение ни коим образом не входит в Нарьянины планы, и избавиться от приживалки можно только откровенно насильственными методами. На открытое столкновение с Нарьяной Вард не решился, вот только войны с ведьмой ему и не хватало до кучи, чтобы уже окончательно свихнуться. В результате, в его арсенале осталось единственное средство самозащиты – позорное бегство с поля боя. Что ж, Вард оказался далеко не первым мужиком, который предпочёл жизнь скитальца сытому, но унизительному существованию раба.