Можно ли было сие крамольное умозаключение счесть отступничеством? Пожалуй, это было бы преувеличением, однако к тому времени, когда Ксантипа объявил своему телохранителю о помиловании, в душе Джарет уже перестал видеть в служении Ордену своё предназначение. Поскольку ничего другого бессмертный не знал, его существование утратило всякий смысл и превратилось в никчёмную обузу. Он продолжал по инерции выполнять свои обязанности, но всё чаще начал задумываться о какой-то альтернативе этому бессмысленному служению. Если раньше ему казалось, что вне стен Ордена нормальной жизни вообще не существует, то теперь душу самопального философа всё чаще бередили мысли о побеге.
Разумеется, Джарет отдавал себе отчёт в крамольности и, главное, тщетности подобных желаний, но избавиться от них всё равно не мог. Бессмертному требовался смысл существования, ради которого он мог бы жить и умереть, а Орден перестал быть таким смыслом, и попытаться найти ему замену можно было только на свободе. Возможно, не пребывай Джарет в таком отчаянном положении, встреча с Кирой не заставила бы его мир перевернуться. Скорей всего, он бы тупо пропустил мимо ушей её рассказы о прежней жизни, но судьба позаботилась о том, чтобы сделать из бессмертного благодарного слушателя, предусмотрительно лишив его смысла существования.
С Кирой Джарет познакомился, когда Мартину исполнилось девять лет, и Магистр счёл своего сыночка достаточно взрослым для обучения боевым искусствам. Если честно, бессмертный отнёсся к новому заданию с сомнением, переходящим в недоумение, поскольку до того времени ему не приходилось иметь дело с детьми, но приказ есть приказ, и он послушно переквалифицировался в няньку. Поначалу Кира показалась Джарету чёрствой и мрачной женщиной, ничто её не волновало, ничто не могло порадовать или расстроить. Если бы ни эмпатические способности, которыми в той или иной степени обладали все бессмертные, Джарет так бы и записал маму своего подопечного в категорию «синий чулок» и перестал обращать на неё внимание. Однако тот вулкан чувств, что бушевал в душе Киры, настолько контрастировал с её внешней холодностью, что это невольно его заинтересовало и подтолкнуло к сближению.