– Нет. Советник фараона послал ей яд, так как опасался ее ясновидения. Этот жрец был первым при дворе и не стерпел ее знания.
– Неужели нельзя было предотвратить отравление?
– Но все несущие подвиг должны испить чашу.
– Видимо, и в той жизни кто-то посягал на Космическое Право?
– Да. Наследник фараона.
– Каким образом это проявилось?
– К Нефру пришел незнакомец и попросил служения. Он украсил храм, и служение началось. Вдруг появились стражники и схватили сокровенную жрицу. Но мой меч тяжко ранил пришельца. И у Нефру был глубокий шрам на руке.
– Знал ли о случившемся фараон?
– Наследник скрыл неудавшийся заговор, а я удесятерил свои силы. Нефру и Нефрит любили друг друга огненно.
– Получается, что все наши жизни проходили в битве за Космическое Право.
– В битве и самопожертвовании. Великая жрица Нефрит знала, как жертвовать собой, прежде чем предписывать жертвы другим. И закаленный огненный дух жрицы не накладывал жертв на своих служителей.
– Нефрит хотела быть на Земле перед началом эпохи Матери Мира.
– И теперь именно тебе, женскому аспекту Владыки Шамбалы, предстоит огненно очистить Учение.
Перед приездом Порумы
17 октября 1929 года открылся Музей в Мастер-Билдинге. Все подготовительные мероприятия происходили на фоне неутихающих разногласий между американскими сотрудниками.
20 октября Елена Ивановна увидела характерный сон. Два ряда молодых юношей, вооруженных копьями, стояли друг против друга. Они как бы упражнялись, но она читала их мысли и знала, что одна сторона решила при последней атаке пронзить копьями грудь своих собратьев. В критический момент она встала между ними и приняла все копья в свою грудь. И когда среди юношей началось смятение, она попыталась убедить их бросить злобные нападения.
25 октября умерла уже вторая дочь Хоршей. Тяжело переживавшая случившееся Порума проявила желание приехать в Кулу.
Опыт Елены Ивановны тем временем продолжался. В ноябре, несмотря на открытые окна и легкий мороз, она ощущала жар. Ей хотелось холодного прикосновения полотняной простыни. Мешок с холодной водой под головой был ей приятен.