30 апреля Владыка передал Елене Ивановне слова Брата Ракоци (Леонидеса), посвященные ей:
У Нее огромное сердце, чья любовь находится вокруг и внутри всех нас. Она та, кто несет Святую Чашу. Она та, кто приподнимает завесу тьмы, чтобы другие могли яснее видеть свой путь. Перед Ней мы склоняемся в благоговейной преданности. Она зовет – мы откликаемся. Она призывает – мы следуем в послушании. Она несет факел, чтобы осветить наш путь. Она покрывает наши раны своей сияющей одеждой. Ей, нашей Единой и Святой Матери Любви, мы отдаем свою преданность, свою любовь и свою жизнь! Аминь.
15 мая у Елены Ивановны было замечательное видение. После беседы она увидела яркий свет при закрытых глазах, который продолжался довольно долго. Свет был цвета звезд, с голубоватыми тенями. На его фоне постепенно обрисовалась голова Владыки. Ясно обозначился профиль и очень материализованный левый глаз, пристально смотревший на нее. Затем на мгновение лицо с открытыми глазами появилось в фас. Но тут же темный плат спустился на глаза, скрыв и весь лик.
– Ты обрадовалась, но не испугалась и не взволновалась, а приняла просто. Ты поняла, что это был опыт явления тебе моего лика новым способом, чтобы не слишком потрясти тебя. Ты уловила мою мысль и осознала, что я пробую отразить его на фоне твоей ауры, чтобы ты всегда могла видеть его при сильном желании. Это изображение отвечает моему физическому лику.
Святослав и Девика покинули Калимпонг 18 мая.
– Она любит мужа, и лучшее сотрудничество установилось между ними. Конечно, оно могло установиться гораздо раньше, но оно определенно установилось сейчас. Она сотрудничает с сыном во всем. И он выказывает ей признательность за помощь ему. Новая дружелюбность установилась мне на радость.
20 мая Елена Ивановна слегка забылась в кресле и тут же увидела перед собой свое напряженное лицо. Она услышала:
– Ты являешься на последней черте сознания, отделяющей тебя от меня. Но скоро ты одолеешь эту преграду и сольешься со мной. Последняя черта, отделяющая твое сознание от моего, конечно, есть твое непонимание своего значения.
Старший сын проявлял раздражительность. И Владыка сказал по этому поводу: