Рузвельта Елена Ивановна неоднократно видела во сне. Она ощущала его нарождающуюся симпатию к имени «Рерих».
30 августа пришла телеграмма от Николая Константиновича и Юрия. Они вернулись в Харбин после первого полевого сезона. Елена Ивановна была возмущена неуважением, проявленным к ним со стороны американских ботаников.
– Негоже устроили экспедицию, – сказал Владыка. – Если бы ты была в Америке, то позорная экспедиция наладилась бы иначе. Ты есть красота и мощь моих дел.
– Но, Владыка, в делах, жизни и писаниях Фуямы я живой мертвец или видимая невидимо. Нигде никогда нет упоминания обо мне. Если бы не вы, Владыка, и другие сотрудники, то я совершенно осталась бы в забвении.
– Понимаю сердцем. Без тебя все приняло бы форму будней.
– Но почему так умалчивает Фуяма?
– Самодеятельность должна выражаться в этом направлении. Я дал ему самое высокое, самое священное, самое мое любимое. Слишком долго укрывали самое чудесное. Не я скрывал, но кто-то не брал истину. Но я не говорил, чтобы сокровенное утверждение Свати прятали.
16 октября пришла почта из Америки. Среди писем находились копии доносов ботаников на Николая Константиновича и Юрия.
– Самое важное – проследить этих изуверов и найти корень. Так, родная, мы будем бороться и создавать вместе.
– Но даже домашние не дадут мне проявляться.
– И это нужно будет превозмочь. Тебе придется переродить их сознание во многом. Я вижу время, когда ты должна будешь утвердить свою волю поверх окружающих своих. Твой голос должен будет сказать Веление Владыки Шамбалы.
– Владыка, но вы знаете, как будет это принято.
– Я знаю и скорблю. Но когда-то они пожалеют о безумии отрицания. Если бы ты так же верила в свои силы, как верят в свои твои сыновья! Истинно, ты себя не ценишь. Но только непризнательные могут мыслить, что ты ничего не внесла в сокровищницу. Не умаляй себя. Именно ты переоцениваешь их, а они недооценивают тебя.