В том же году митрополит Евлогий вошел в сношения с митрополитом Сергием (Страгородским), к тому времени уже издавшем свою «Декларацию», и в августе 1927 г. подчинился Московской Патриархии М Родзянко пишет, что митрополит Сергий «потребовал от митрополита Евлогия, его викариев и всего подчиненного ему духовенства персональной подписки о лояльности советской власти Подписи эти были даны, и все отосланы в Москву» Однако это не совсем точно На требование митрополита Сергия к зарубежному епископату заявить о лояльности к советской власти митрополит Евлогий ответил в своей проповеди в парижском соборе 4 сентября и в письме Сергию от 12 сентября В проповеди он сказал: «Мы не можем. быть лояльными по отношению к советскому правительству.
Это требование политическое по своему характеру и с канонической точки зрения для нас не обязательно. Что же касается второго требования. не превращать церковь в политическую арену… оно чисто церковное… [исполнение его] является нашим священным долгом по отношению к страждущей Матери-Церкви» В официальном письме Сергию Евлогий указал: «Мы, русские эмигранты, не являемся гражданами Советского Союза. и наше членство в Русской православной Церкви не может быть основанием для требования от нас, эмигрантов, «лояльности», то есть легального повиновения советской власти. я обязуюсь твердо стоять на. позиции невмешательства Церкви в политическую жизнь и не допускать использования амвона в политических целях» В своем ответе митрополит Сергий принял эту формулировку и заявил, что «лояльность» не может, конечно, обозначать повиновение советским законам Он заявил также, что его не интересует текст присяги, если только все духовенство подпишет обязательство о невмешательстве Церкви в политику После этого состоялся созванный Евлогием епархиальный съезд, одобривший его действия и его формулировку присяги, которая была подписана всем духовенством, за исключением двух-трех священников во Франции.