Душа, приобретшая способность различения при слушании Слова, по Божией благодати приобрела его, ибо и надежда, и успокоение, и имущество христиан не в веке сем: ни даже красоты всей земли и даруемых ею благ, ни неба и светил в нем не ищут христиане. Смотри, сколько на земле есть разных благ и пестрых красот, и утех, равно как и на небе – какое сияние звезд, красота светов, и ничто из этого не ищут, ни в чем этом не нуждаются христиане. Но есть нечто, чего нет на земле, ни на небе, чем живут и в чем нуждаются любящие Господа. Сколько языков в мире, сколько мудростей, сколько разумений, сколько художеств, сколько наук и занятий, и трудов и богатства на земле, а ничто из этого не есть то, в чем нуждаются и чем живут христиане. Есть нечто, взыскуемое ими, что больше неба и всего в нем, и больше земли и благ, и добра в ней, и, словом, больше всего видимого блага и добра, ни с чем земным не сравнимое.
Поэтому такой разум и такая душа надобны для искания и исследования сего несравненного и единственного блага и добра, – душа, которая и сама больше и выше всего в небе и на земле и всей человеческой мудрости и мирского разумения и знания; больше и выше, говорю, верою и любовью, ибо помимо веры и любви ничто от неба до земли не приносит пользу душе. Как добродетель больше и выше и лучше всех разнообразных радостей в небе и земле и воздухе, и она – единственное благо и добро, которого взыскуют и которым могут жить христиане, так и сия душа наша должна порываться к исследованию и изысканию этого добра и блага, презирая красоту всякой мирской премудрости и хитроумие языков и земное разумение и славу и роскошь и наслаждение, превосходя и превышая все это верою и любовью к единственному и несравненному благу, всем пренебрегая и ничем не будучи связана, но томясь влечением единственно к нему одному.