находился
в той части Бенареса, что называется Гарудешвар Мохулла. Хотя ей было
уже немало лет, она напоминала расцветший лотос и источала аромат
духовности. Это была женщина среднего роста, со светлой кожей и
изящной шеей, с большими блестящими глазами.
—Привет тебе, сын мой! Пройдем наверх!
Каши Мони провела меня в очень небольшую комнату, где она жила
некоторое время со своим мужем. Я ощутил великую честь от зрелища того
святого места, где несравненный учитель снизошел до принятия на себя
роли в человеческой драме супружества. Добрая хозяйка указала мне на
мягкое сиденье подле нее.
'Это произошло за несколько лет до того, как я поняла божественную
сущность моего мужа,—начала она.—Однажды ночью в этой самой комнате
у меня был яркий сон. Блистающие славой ангелы парили надо мной в
невообразимом величии. Зрелище было настолько реальным, что я сейчас
жэе проснулась; странным образом комната оказалась окутанной
ослепительным светом.
Мой муж в позе 'лотос' парил в центре комнаты, окруженный ангелами.
Исполненные достоинства в своей мольбе, они поклонялись ему, сложа
руки.
Бемерно удивленная, я была уверена в том, что все еще вижу сон.
—Женщина,—произнес Лахири Махасайа,—сейчас ты не спишь. Отныне и
навеки оставь свои иллюзии.
Он мягко опустился на пол. Я распростерлась у его ног.
—Учитель,—воскликнула я,—вновь и вновь склоняюсь перед тобой!
Простишь ли ты мне то, что я считала тебя своим мужем? Я умираю от
стыда, поняв, что оставалась спящей возле того, кто пробужден к
божественной жизни. С этой ночи ты более не будешь моим мужем—ты
станешь моим гуру. Не примешь ли ты мою ничтожную личность в качестве
ученицы? /1/.
Учитель мягко коснулся моего плеча.
—Встань, святая душа, ты принята!—И он повернул меня к
ангелам.—Поклонись по очереди каждому из этих святых существ.
После того, как я закончила свое смиренное коленопреклонение, голоса
ангелов зазвуали вместе подобно хору древних писаний:
—Благословенна и ты, супруга божественного существа! Мы приветствуем
тебя!—Они склонились к моим ногам—и вдруг их блистающие формы
исчели, а в комнате стало темно.
Мой гуру спросил меня, желаю ли я получить посвящение в крийа-йогу.
—Конечно,—отвечала я.—Мне так жаль, что я не получила этого
благословения в более ранний период совей жизни.
—Тогда еще не пришло время,—успокоительно улыбнулся Лахири
Махасайа.—В безмолвии я помог тебе переработать большую часть твоей
кармы. Теперь когда ты желаешь посвящения, ты к нему готова.
Он коснулся моего лба. Там появились массы крутящегося света. Сияние
постепенно приняло форму опалово-голубого духовного глаза,
окаймленного золотисным блеском, в центре находилась белая
пятиконечная звезда.
—Проникни своим сознанием сквозь звезду в царство
беспредельного,—послышался голос гуру, в котором звучали новые нотки,
подобно струящейся где-то в отдалении музыке.
Видение за видением как волны разбивались о берега моей души. Эти
панорамные сферы в конце концов растворились в море блаженства. Я
потеряла себя в нескончаемой благодати. Когда через несколько часов я
вернулась к осознанию этого мира, учитель дал мне технику крийа-йоги.
С той ночи Лахири Махасайа никогда более не спал в моей комнате. С
этого времени он вообще перестал спать. Днем и ночью он оставался в
передней комнате на нижнем эатже, окруженный своими учениками'.
Почтенная женщина погрузилась в молчание. Понимая необычность ее
взаимоотношений с возвышенным йогином, я все же рискнул попросить ее
вспомнить что-нибудь еще.
'Ты жаден, сын мой. Тем не менее ты получишь еще один рассказ.—Она
застенчиво улыбнулась.—Я покаюсь в грехе против мужа, ставшего для
меня гуру. Через несколько месяцев после посвящения я начала
чувствовать себя покинутой. Мне казалось, что муж пренебрегает мною
Как-то утром Лахири Махасайа вошел в эту комнату: ему нужно было
написать статью. Я быстро последовала за ним. Под властью нелепого
возбуждения я обратилась к нему с некоторой едкостью:
—Вы тратите все свое время на учеников. А как же ваши обязанности
перед женой и детьми? Мне жаль, что вы не интересуетесь как заработать
для семьи побольше енег.
Учитель бросил на меня мгновенный ызор и… исчез! Охваченная
благоговейным страхом, я услышала голос, зазвучавший со всех сторон:
—Разве ты не видишь, что все—это ничто? Как может такое ничто. как
я, добывать для тебя богатство?
—Гуруджи,—заплакала я,—я умоляю вас о прощении миллион раз! Мой
грешный