берегу
моря. В тот раз с ним находился молодой ученик Прафулла.
'Мы сидели во дворе ашрама,—рассказывал мне Прафулла,—когда около
нас появилась кобра длиной в четыре фута, внушавшая непреодолимый
ужас. Учитель приветливо засмеялся, как бы обращаясь к ребенку. Я весь
так и замер, видя, что Шри Юктешвар ритмично хлопает в ладоши, как бы
развлекая страшного гостя /7/. Храня полную неподвижность, я в душе
возносил самые горячие молитвы. Змея, которая тем временем подползла
вплотную к учителю, теперь не двигалась, видимо, загипнотизированная
его лаской. Страшный клубок постепенно сжался, змея проскользнула мимо
ног Шри Юктешвара и скрылась в кустах.
Я не мог тогда объяснить себе, почему учитель двигал руками, а кобра
не бросилась на него,—закончил Прафулла.—Но с тех пор я понял, что
наш божественный гуру не боится никаких животных'.
Однажды днем,—это происходило в ранний период моего пребывания в
ашраме,—я обнаружил, что глаза Шри Юктешвара пристально устремлены на
меня:
—Ты слишком худ, Мукунда!
Замечание попало в больное место: мне не нравились мои провалившиеся
глаза и изнуренный вид. С самого детства меня преследовала хроническая
диспепсия. Дома, на Гурпар-роуд, целая полка была заставлена склянками
с укрепляющими средствами. Иногда я грустно думал, представляет ли
жизнь с таким нездоровым телом какую-нибудь ценность.
—Лекарства имеют ограничения; но божественная творческая сила
свободна от них. Верь этому, и ты будешь здоров и силен.
Слова учителя сейчас же убедили меня в том, что я могу с успехом
применить их истину к своей собственной жизни. Никакой другой
целитель—а я прибегал к помощи многих—не был в состоянии пробудить
во мне столь глубокую веру.
День за днем мое здоровье и сила укреплялись все более и более.
Благодаря скрытому благословению Шри Юктешвара в течение двух недель я
значительно прибавил в весе, чего никак не мог добиться все прошлые
годы. Мои желудочные заболевания навсегда покинули меня и исчезли.
Впоследствии я имел счастье быть свидетелем некоторых случаев того,
как мой божественный гуру исцелял людей, страдавших диабетом,
эпилепсией, туберкулезом, параличем.
'Много лет назад я тоже стремился прибавить в весе,—рассказал мне
учитель вскоре после того, как он исцелил меня.—Поправляясь после
тяжелой болезни, я навестил Лахири Махасайа в Бенаресе.
—Господин,—сказал я,—я тяжело болел и сильно похудел.
—Да, я вижу, Юктешвар /6/, ты заставил себя заболеть а теперь
думаешь, что ты очень худой.
Ответ оказался далеко не таким, какого я ждал, однако гуру ободряюще прибавил:
—Посмотрим. Я уверен, что завтра ты почувствуешь себя лучше.
Мой восприимчивый ум видел в его словах намек на то, что он тайно
исцелит меня. На следующее утро я разыскал его и с ликованием
воскликнул:
—Господин, сегодня я чувствую себя гораздо лучше!
—В самом деле! Сегодня ты укрепил себя.
—Нет, учитель,—запротестовал я,—это вы помогли мне; впервые за
много недель я ощущаю в себе прилив энергии.
—О, да! Твоя болезнь сильна, а тело хило, и кто может знать, что
будет завтра.
Мысль о возможности возврата слабости вызвала во мне ледянящий ужас, и
я содрогнулся. На следующее утро я едва смог притащиться к дому Лахири
Махасайя.
—Господин, я опять болен.
Взгляд гугу стал насмешливым:
—Да! Сегодня ты еще раз расстроил себя.
Мое терпение истощилось.
—Гурудева,—сказал я,—теперь я понимаю, что вы день за днем смеетесь
надо мной. Мне не понятно, почему вы не верите тому, что я говорю.
—На самом деле именно твои мысли заставляли чувствовать себя то
слабым, то сильным,—ласково взглянул на меня гуру.—Ты видишь, как
твое здоровье в точности следует за твоими подсознательными
ожиданиями. Мысль—это такая же сила, как электричество или тяготение.
Человеческий ум есть искра всемогущего сознания Бога. Я мог бы
показать тебе, как то, во что верит твой мощный ум со всей силой,
немедленно воплощается в действительность.
Зная, что Лахири Махасайа никогда не говорит понапрасну, я обратился к
нему с величайшим благоговением и благодарностью:
—Учитель, значит, если я подумая, что я здоров и что я вернул себе
нормальный вес. все так и случится?
—Да, это верно; и так произойдет даже сию минуту,—учитель говорил
серьезным тоном, пристально глядя мне в глаза.
Внезапно я ощутил не только прилив сил, но и увеличение веса. Лахири
Махасайа погрузился в молчание. Просидев у его ног несколько часов, я
вернулся в дом матери.