В первом случае я плакал, потому что не смог достичь освобождения и мне снова предстоит страдать в сансаре. А во втором случае я радовался тому, что моим мучениям пришел конец и что в посмертном состоянии в Бардо, когда я больше не ограничен физическим миром, мне очень легко достичь просветления, достаточно лишь вспомнить, что все видения – плод моего ума. Конечно же, для этого нужна серьезная прижизненная подготовка”.
“А что, пока живешь, так трудно этого добиться?” – заинтересовался Ученый.
“Безусловно. Мы связаны с миром материи телом, мы у него в плену, поэтому нами руководит ум, а не чистое сознание. Ум отделяет “я” каждого из нас от “всего остального” и наше “я” становится центром мира, вся жизнь теперь крутится вокруг него.
Очищенное от неведения сознание не видит никакого “я“, этого центра больше нет, как и нет ничего внешнего. Воспринимать что-либо вообще невозможно, так как нет больше воспринимающего и нет того, что воспринимать. В состоянии полной пробужденности действуют только тонкие энергии. Это состояние будды. Таких просветленных единицы и существуют они в совершенно иных измерениях, недоступных пониманию людей.
Для нашего ума эти понятия непостижимы, в человеческом языке даже нет таких слов, чтобы их выразить. И все же на пути к высшему достижению бесконечно много промежуточных ступеней вполне одолимых человеком как при жизни, так и в посмертном состоянии. Одно из них то, о котором я рассказывала – чувство единения со всей Вселенной”.
“Да, признаюсь, вы меня озадачили, – задумчиво протянул Ученый. – Возможно ли, что все случившееся с вами – не сон? Если честно, я в шоке. Никогда не думал, что после смерти придется переживать такие ужасы. Наоборот, мне казалось, что после нее ничего нет, пустота”.
“Не одному вам, это ошибка многих. Потому и живут они, как в последний раз, бездумно и безответственно. А если бы каждый человек всегда помнил, что совершенные неправедные поступки с его смертью никуда не исчезнут, также как и его сознание, а потянутся за ним из одной жизни в другую, то зла на земле просто не осталось бы“.