о помощи.
Оба они, словно ожидая взрыва гранаты, которую только что
бросили на площадь, в одну секунду выкрикнули в сторону
директора: Назад!, Сейчас взорвется! — наспех накладывая
на себя изломанные кресты, причитала Марина Ивановна.
Не раздумывая ни на одно движение, ни на единое замирание
на месте, Божив устремился к ящику с песком, что находился в
малом фойе под лестницей, на второй этаж кинотеатра, там он
набрал полное ведро песка, промелькнул мимо перепуганных за
колоннами, подбежал к мотоциклу и пригорошнями стал засыпать
огонь.
Через пару минут огненные языки обмякли под песком и, едва
просачиваясь через него, совсем угасли. Что же это было? —
подумал Божив. — Я беззаботно увидел картину пожара, сидя в
кабинете, и скоро забыл о ней, но явь повторила увиденное,
напомнила о нем.
Все отражается в чувствах, увиденное без чувств напоминает
о себе, если о нем забыли, дабы опять же все-таки отразиться в
чувствах.
Кто?
Надежды Михайловны дома не было. Вместе со своей крохотной
внучкой она ушла в гости к одной из своих многочисленных
подруг. Наташа, озадаченная пространством тишины и
беззаботности, сидела в кресле в комнате свекрови и откровенно
беззвучно плакала.
Так уж устроен человек, у каждого найдется причина
неожиданно опечалиться или порадоваться на любой момент своей
жизни: все зависит от того, какая картинка его жизни вспыхнет в
памяти, и даже не важно прошлое или будущее — все помнится, и
то, и другое, то, откуда мы идем, — прошлое, то, куда мы идем,
— будущее, и если повернуть обратно, то прошлое поменяется
местами с будущим, вот мы и ходим, и живем в пространстве нашей
памяти.
Направление нашего движения! Будущее и прошлое разделено
сущностью нашей, суть есть единое целое… Два электрических
звонка, словно два пронзительных штриха, подытожили Наташино
одиночество на текущий момент, и откуда раздались они, эти два
звонка, из прошлого или будущего… Наташа вышла в прихожую
открыть дверь.
На пороге стоял Божив.
— Здравствуй, Наташа, — сказал он, непосредственно
улыбнувшись.
— Здравствуй … Юра, — замедленно произнесла Наташа,
утирая припухшие глаза ладонями.
— К тебе можно? — робко поинтересовался Божив. — Ты
одна?
— Да, заходи.
— Ты что, плакала?
— Есть немножко, но это так, навеянная печаль, до нее
всегда рукой подать. Проходи сюда, в комнату Надежды
Михайловны.
Юра прошел в предложенную комнату и тут же присел на
краешек разобранной кровати, у него слегка подрагивали пальцы
рук, и Наташа заметила, что Боживу как-то неуютно: то ли он
почему-то смущался, что не замечалось ранее за ним, то ли
что-то скрывал.
— Ты будешь чай или кофе? — поинтересовалась Наташа.
— Присядь, пожалуйста, рядом со мной.
И Наташа, собравшаяся было выйти на кухню, остановилась и
своим задумчивым взглядом отыскала глаза Божива, которые он
несколько мгновений прятал от нее, делая вид, что рассматривает
свои ладони.
— Присядь… пожалуйста, — повторил Божив.
Наташа села рядом с Юрой.
— Что с тобой? Ты что-то хочешь мне сказать? — заботливо
сказала она. Пронеслось несколько мгновений, и неожиданно Юра
крепко обнял ее за плечи.
— Что ты? Я не понимаю тебя, — шептала Наташа, а Юра уже
многочисленными поцелуями ласкал ее шею и вскоре уловил ее
губы. Лаская Наташины груди, он опрокинул ее на кровать, Наташа
протестовала, но не могла сопротивляться.
Конец второго романа