моя, я ее сложил.
А вот насчет того, что я был под постоянным присмотром Ивана, я
не ожидал узнать.
— Так ты ничего не знал? — удивился Божив.
— Нет, я в самом деле ничего не знал, — сказал я и
немного призадумался, проговорил вслух, словно для самого себя,
— это нехорошо, Иван… получается неправда… Да-а… Но
почему?
— Сергей!
— Что? — тут же опомнился я.
— Не исключено, что тело этого кооператорщика скоро
начнут разыскивать.
— Я в этом не сомневаюсь… Его семья, товарищи по фирме,
вскорости они и в самом деле заподозрят исчезновение, потому я
сегодня и здесь.
— Нет. И это тоже, но… есть еще и другие
обстоятельства.
— Какие же?
— Скажи, ты был у Наташи?
— А ты откуда знаешь?
— Сказка о любви.
— Вот оно что… Наташа догадалась?
— Нет, совершенно случайно ее прочел один товарищ твоей
мамы, друг ее детства, он криминалист, Алексей
Константинович…
— Понятно.
— Свеженаписанная рукопись была датирована прошедшими
годами.
Заострилось молчание…
— Наташа тоже знает? — обратился я к другу.
— Она не знает… С ней вообще творятся непонятности.
— В каком смысле?
— Если бы не обстоятельства времени, я бы вообще мог
сказать, что она бредит одержимо печалью разлуки с тобою. Меня
это заинтересовало.
— Что ты имеешь в виду под обстоятельствами времени? —
осведомился я.
— Небольшая загвоздка вышла, и, честно говоря, я сам
виноват; поспешил, необдуманно поступил: Наташа приходила сюда,
в кинотеатр, совсем недавно, и в это же самое время, как
выяснилось, она была дома. Здесь, в кабинете, она почему-то
ожидала встретить тебя и выглядела, мягко говоря, в растерянном
ужасе, если не сказать безумно, и эти обстоятельства уже
известны твоей маме.
— Спасибо, Юра, я постараюсь со всем этим разобраться.
Конечно же, тебе было бы лучше не выставлять Наташу перед
мамой…
— Извини, но я сам испугался и потому поспешил.
Теперь снова на некоторое время мы замолчали…
— Кое-что я у тебя хотел уточнить, Сережа, — сказал
Божив. Я отзывчиво посмотрел другу в глаза.
— Скажи, Созерцатель… кто это?
— В двух словах будет сложно объяснить даже то, что мне
известно о нем, поверь, не все пока доступно и мне, но
прежде… откуда ты об этом узнал?
— Магистр сказал, что по разрешению Созерцателя было не
допущено помешать Ивану тебе помочь.
— Так, еще одно то, о чем я не знал. Хорошо, с этим я
тоже сам разберусь… — сказал я, немного подумал и повторил:
— Созерцатель, — и я оживился, — это некое существо,
насколько я понимаю, обладающее мощным источником Космического
Сознания, ему подчинены все и все, но, в отличие от Бога, он
является как личность… Пожалуй, больше сказать я пока не
могу, разве что добавить последнее: Созерцатель ни на чьей
стороне.
— Знаешь, Сережа, — резко вдруг поменял тему разговора
Божив, — мне кажется, хорошо было бы, если бы ты навестил
Наташу и постарался объясниться. Думаю, что я смогу тебе в этом
помочь. Это меня тоже мучило и озадачивало, и потому в
несколько минут я и Юра оговорили вопрос и некоторые детали
моего посещения Наташи. Вскоре приблизилось самое главное,
наступило время прощаться.
— Теперь, — сказал я, и в моем голосе прозвучали нотки
итога, интонация окончания, — нам пора завершать, ты сейчас,
Юра, снимешь телефонную трубку и вызовешь скорую помощь. —
Божив слушал меня внимательно, — объяснишь врачу, что с
посетителем кинотеатра, то бишь со мной, случилась
неприятность, подозрение на помешательство. Остальное беру я на
себя, постараюсь оправдать предполагаемое директором
кинотеатра.
— Ясно, — печально отозвался Божив.
Пожар
Только что спеленутого в рубашку для буйных сумасшедших
председателя кооператива утащили из кинотеатра на носилках в
машину скорой помощи: огрызнулась захлопнутая дверца
медицинского автомобиля, на секунду буксанув на месте от
резкого газа, взвились колеса на своих осях и, перешептываясь с
асфальтом, унесли в кузове здравоохранения очередную жертву на
лечение.
Божив еще оставался стоять на ступеньках, прочно
задумчивый с виду, а внутри его сосредоточенность