меня извините, — бегло заговорила Ветистова,
вошедши к нам в комнату, — я так избегалась, столько дел, и
везде я нужна. Вам Игорек не рассказывал, чем я занимаюсь,
извините, как вас зовут, а я занимаюсь мертвецами, это вы и
представить себе не можете, насколько это опасно и сложно, мы
разыскиваем мертвецов по фотографии, но, правда, не всегда и
мертвецов: бывает, и просто пропавших без вести.
— Меня зовут… — попытался я вставить фразу.
— А вы знаете, какой гениальный мой Игоречек, это
восходящая звезда. Недавно целых шесть стихотворений
опубликовали у него. Вы не читали?
— Читал, Гриша меня зовут, — тут же вдогонку добавил я,
боясь, что мне так и не дадут представиться.
— Стоп… Гриша, — на мгновение Ветистова задумалась и
приложила правую руку ладонью ко лбу, левую слегка отвела в
сторону. — Так, — сказала она. — Гриша, Гриша, Гриша, ой,
как же там, сейчас, одну минуточку, дайте сосредоточиться, все,
мне все ясно, — снова оживилась она, — вы сенсетив.
— Ну да, я об этом уже говорил Игорю, а Игорь…
Но Ветистова снова перебила меня:
— Вы сенсетив, и очень хороший, хотите я вам скажу, в
какой области вы работаете? Так… — Ветистова стала
перемещаться передо мною, держа свои руки вытянутыми вперед, и
ее ладони смотрели мне в лицо. — … Так-так… та-ак, —
приговаривала она, закатывая глаза под потолок, и это чем-то
напоминало туземный танец. — Все! — воскликнула Ветистова. —
Мне все ясно, вы очень хорошо чувствуете время, так?
— Ну, похоже, что вы приблизительно ответили, —
подтвердил я.
— Чем вы занимаетесь? Я угадала, да?
— Я умею видеть причинно-следственную связь.
— Ну вот же, я и сказала, чувствуете время.
Мне это начинало надоедать.
— Ветистова, ты — ведьма, — восторженно и одухотворенно
похвалил свою супругу Золотов.
— Ой, какая же я ведьма, просто я действительно
талантливый экстрасенс… Стоп, я прошу тысячу извинений, я
совсем забыла, мне же позвонить надо сейчас, Львовна меня ждет,
у нее клиентура по гороскопам наметилась, ей нужна моя
консультация, я сейчас, мальчики, одну минутку, только три
слова, и все.
— Ну это действительно все, — шепнул мне Золотов, но я
сидел непоколебимо, делая вид, что довольно серьезно отношусь к
происходящему вокруг.
— Алло… Алло!.. — снова выкрикнула в трубку Ветистова,
после того как поспешно несколько раз передернула телефонный
диск слева направо. — Светочка, это ты?… Ага, и я тоже
только что пришла, ты адреса их записала?… Ой, ну а что же
ты… Да… Понятно… Ну ты же пойми, Светочка… Светлана
Львовна, не перебивай меня, я сейчас, мальчики, еще два слова,
да нет, это я не тебе, это у нас гости… — Ветистова
разговаривала по телефону с полчаса, не меньше, время от
времени выкрикивая в мою с Игорем сторону: Я сейчас, мальчики,
еще два слова, три минутки, и все, очень важное дело! И я
все-таки почувствовал себя весьма счастливым, когда Ветистова в
одно, действительно, прекрасное, мгновение наспех бросила
телефонную трубку на аппарат и, окутанная ворохом совершенно
непонятных объяснений в мою сторону, извиняясь через слово,
медленно отступила в прихожую, и вскоре ее хохочущий голос
будто захлопнула входная дверь в какой-то банке, и он перестал
быть слышен, это Ветистова все-таки ушла из дома.
— Дела, — сказал Игорь.
— Суета, — добавил я.
— Что? — не расслышавши моего слова, спросил Золотов.
— Я говорю, замечательная у вас жена, Игорь.
— Да, с женой мне повезло, у нее такой нюх на поэзию, она
мои стихи сразу вычислила, ко лбу книжку приложила и тут же
определила: Самые лучшие стихи в сборнике твои, Игорь. А я
верю ей, как себе, — похвалился Золотов, — ну, ладно, на чем
мы там остановились?
Я снова открыл сборник, отложенный на время в сторону, и
сказал:
— К сожалению, у меня очень мало времени, поэтому в
подробности вдаваться не буду, но чтобы все ваши невзгоды
рассеялись, Игорь, вам надлежит в первой строке третьего
стихотворения в слове передам вписать перед последней буквой
м, только обязательно ручкой, от руки, букву е, во второй
строке букву е в слове все заменить на букву е.
— И все?… — удивился Золотов, — но это я всего лишь
исправлю