лицом к пожилой женщине, продолжавшей сидеть на
перевернутом ведре. Они, Юра Божив и Лидия Ивановна, долго
отстраненно друг другу смотрели в глаза, будто узнавали что-то,
догадывались, и наконец Лидия Ивановна активно заговорила:
— У памятника указательный палец отломили и десять копеек
в ладошку положили, что будем делать?…
— Я сейчас пойду и вытащу десять копеек, — тут же
ответил Юра Божив и уверенно зашагал к памятнику.
— А палец указательный, как же с ним-то быть?
— Придется вылепить из гипса новый.
Юра вскарабкался на постамент, пошарил рукою в протянутой
ладони Ильича, извлек оттуда десять копеек, близко поднес их к
глазам, долго рассматривал и положил обратно, затем спрыгнул с
постамента и озабоченно вернулся к уборщице, сидящей на ведре,
но Лидии Ивановны не оказалось на месте, словно ее там и не
было никогда, на ведре сидела Екатерина Васильевна. Водители
продолжали проталкивать свои электрические машины, и когда
обесточенные троллейбусы делали полный объезд вокруг памятника
по площади, металлические штанги сами выпружинивали из
вопросительных крючков, будто булавки, и впивались опять в
проволочные рельсы. Юра подошел к Екатерине вплотную. Екатерина
встала с ведра.
— Ты хочешь меня трахнуть? — спросила она у Божива.
— Еще бы, прекрасная вы женщина. — У Юры взветренно
пробудилось желание. Екатерина и Божив обнялись и обласкивали
друг друга.
— А ты очень хочешь этого? — словно предупреждая о
чем-то, игриво шептала Екатерина Васильевна.
— Да что же вы меня об этом спрашиваете? Давайте, я прошу
вас.
— Я пошутила, Юрий Сергеевич.
— Да ну же, как же так? Это нехорошо с вашей стороны,
вовлечь и отвергнуть.
— Ну хорошо, Юрий Сергеевич, вы только сунете и сразу же
вытащите.
— Что за ерунда!
— Нет-нет, только один раз, сразу же вытащите.
— Я не смогу этого сделать. Ничего не понимаю, почему,
почему так?
— Так уж необходимо.
— Ну хорошо, я попробую, — сказал Юра Божив, надеясь на
то, что любая женщина сама не захочет прекратить это неизвестно
ради чего, что она просто не в силах перед природою… но… и
Божив обеими руками подлез под платье Екатерины и стащил с нее
трусики, вскоре и его брюки медленно спружинили до колен. Божив
прильнул к Екатерине, она простонала и тут же слегка присела.
— Да что же это такое? — возмутился Юра, успевший всего
пару раз судорожно дернуться всем телом. — Екатерина
Васильевна, это нехорошо, давайте же, это нехорошо с вашей
стороны так поступать.
— Нет же, я опытная женщина.
Божив агрессивно прижимал к себе Екатерину и тоже пытался
присесть.
— Не пытайтесь, Юрий Сергеевич, у вас больше ничего не
получится, я же говорила вам, только один раз, и он уже
произошел. Не надо, не насилуйте меня. — Божив продолжал
упорствовать, настойчиво подергиваясь все телом.
— Какой же вы сексуальный, зависимый человек, Юрий
Сергеевич!
— Еще бы, вы даже не можете себе представить, как мне
хочется, жадная вы женщина… …
Как обычно в девять часов утра Юра Божив явился на работу
в кинотеатр Лесного поселка. Он зашел к себе в кабинет. С
расстановками: то журнал положить на место надо или
расположение стула поправить, а то сейф открыть, проверить,
печать на месте ли, и удовлетворенно закрыть этот железный
ящик, — Юра медленно опустился на стул за рабочий стол. Только
он успел это сделать, как в кабинет без церемонного стука
вшагала Екатерина Васильевна.
— Вы как всегда вовремя, Юрий Сергеевич.
— А как же иначе. Всегда кто-то должен кому-то помогать.
— Не поняла, Юрий Сергеевич.
— Я помогаю работе, а Господь помогает мне. Человек
помогает Жизни, а Бог помогает человеку.
— Что-то вы с утра совсем зарассуждались, Юрий Сергеевич,
что же будет к вечеру?
— Или в ночь… — отрешенно проговорил Божив.
— Я не знаю, как в ночь, но…
— А кто поможет Богу? — вопросительно остановил Юра
Екатерину.
— О, это для меня слишком замысловато.
— А что для вас проще? Общение с мужчинами, да?
— Смотря с какими, смотря где и когда, Юрий Сергеевич.
— Вы хотите сказать — днем или ночью?
— Не знаю, не знаю… может, и так.
— Вы хотели сказать — наяву или во сне?
— А почему бы