изматывали мое воображение, заставляли еще и еще раз
пробегать по ним. Мне часто вспоминались Саша Корщиков, Аня
Олейникова. В Астрале я их не встречал. Видимо, — рассуждал
я, сидя в астральном кресле, — Саша находится где-то в
Ментале, а вот Аня, она, вероятнее всего, не занимается
серьезно Астралом. Я же помню, как она сказала мне как-то:
Хватит, я один раз получила такой возвратный удар! Уже не в
первый раз мне приходилось оживлять в своей памяти образ
учителя Ивана. Он тоже не появлялся. И как ни старался я
призвать его на помощь, усилия мои были тщетны. А отыскать
Ивана самому у меня не хватало астрального опыта, ибо подобные
похождения неизвестно чем способны закончиться!
Странно, — рассуждал я. — Не может быть!
Ведь Иван обязательно пользуется пространствами Астрала,
тогда почему же все-таки он так и не вышел на меня?… Далеко
удаляться от своего земного, так сказать, дома, я не очень-то
часто старался: боялся, что если мои астральные враги, шайка
Остапа Моисеевича, способны были заблокировать мое возвращение
в земное тело, то вполне не исключена и вероятность подобного
же блока или какого-либо иного ухищрения, неведомого мне, и
тогда не удастся возврат даже в астральное пространство моего
земного тела, как говорится, пиши пропало: я не сумею выйти
на контакт ни с Юрой Боживым, ни с кем-то другим, близким мне
человеком, не то чтобы пытаться искать варианты овладения своим
земным телом!
Однако мое пребывание в астральном мире не сопрягалось с
особыми трудностями. Меня никто, по крайней мере пока, не
преследовал и не обижал. Все протекало плавно и четко: образы
выказывали мгновенное послушание, а мысленные островки
сохраняли сокровенную свежесть. Словом, чувства верно служили
мне и не отягощали моей, теперь наработанной, мускулистой воли.
И все же, почему Иван до сих пор не поможет мне? — повторял я
свой незадачливый вопрос, который исподволь, но одолевал меня.
— Он, не может же не знать, что такое летаргический сон! —
возмущался я учителем, но тут же немедленно оправдывал своего
наставника по Астралу. — А почему, собственно говоря, он
обязан мне помочь?!
Это мои трудности, мое испытание!
Все, что он мог дать мне и успеть пояснить, он дал и
пояснил, остальное зависит от меня самого!
Сам я должен найти выход и стать, наконец, тем самым
Победителем из Первой Тайны Священной Книги Тота!
Ну, хорошо!
Придет учитель, поможет мне, и что тогда? Да ничего!
Пусть даже поддержит меня Иван, как говорится, своей
ладонью, поддержит некоторое время, и все, — не выход это из
положения!
Надо победить только самому, ибо если я не смогу одержать
верх надо всем этим сейчас, а лишь понадеюсь на чужую помощь,
воспользуюсь поддержкой учителя, то я неминуемо проиграю,
потерплю крушение в чем-то следующем, в еще более серьезном и
трудном, нежели теперешняя ситуация, мое астральное заключение.
Нет уж, побеждать — так побеждать самому, побеждать
основательно, бесповоротно! Я подался немного вперед в
обмякшем кресле, и снова достал один из томиков астральной
библиотеки, и разлистнул его:
Всеобъем
Какое чудо — одиночество!
Оно мне дарит лишь меня…
Я становлюсь — Мое Высочество,
Себя единственно пленя…
Я помещусь в пространстве узеньком,
Не я, — пространство будет узником…
Я перелистнул страницу, не дочитав стихотворение, и
пробежал глазами следующее:
Скоморох
Одинокое безумство
Рядом, около меня…
Дружбу, вражество и пусто
Предлагаю слепкам дня.
Я шагаю им навстречу,
Плачу или хохочу:
Утро, день и снова вечер,
С ночью я — плечо к плечу!
Засыпают все излишья —
Дети ночи… Я — трубя:
В размышлении затишья,
В одиночестве себя…
Дочитав скоро это стихотворение, я слегка отклонился назад
и отстранился от книги взглядом. И тут — свершилось нечто
невероятное!
Можно было ожидать многое, самое сногшибательное и
неповторимое, но только не это, как подумаешь, — простенькое,
но величайшее и так необходимое мне!
Если ничего не ждешь, значит, что-то ждет тебя; если
ничего не встречаешь,