X
На следующий день во время завтрака Лука поинтересовался у старика:
– Есть ли какой-нибудь способ, чтобы как то ускориться на пути?
– Если хочешь ты можешь попробовать один … – ответил старик, приглаживая бороду.
– Что за способ?
– Полная неподвижность. Сиди, не шевеля ни одним членом тела изучая при этом боль, какой бы сильной она не была.
Спустя час, сосредоточенно наблюдая за ощущениями, Лука принял твердое решение сделать, так как посоветовал наставник.
«Старик не сказал, но мне кажется, что эта боль расплата или своеобразное искупление за свои неправильные мысли, слова, поступки. По сути это может быть очищением через боль. Если сейчас не сделаю, то не сделаю уже никогда, а значит, зря тратил время и силы. Какая бы адская боль не поразила – я не пошевелюсь», – мысленно рассудил Лука.
Через полтора часа проведенных в неподвижности его настигли чудовищные муки. Из-за невозможности пошевелиться ноги сводило судорогой, а мышцы нервно пульсировали от боли.
Возник страх граничащий с паникой, что «все это противоестественно». Он боялся, что в ногах повредятся суставы и потом их придется ампутировать.
Боль расшатывала нервы и в голову закрадывались печальные мысли: «Любили ли меня когда-нибудь родители? Он ушел, она же, питаясь моими нервами, ломала мне психику. И когда отец уходил, то знал, с кем оставляет меня, но собственная похоть была ему важней. Был, ли я дорог кому-нибудь по-настоящему кроме друзей, которых больше нет?»
Ему стало невыносимо грустно, тоскливые мысли подавляли его и в этот момент он услышал мягкий голос старика: «Ты не то, что у тебя есть. Не то, что ты сделал или нет. Не то, как относятся к тебе окружающие и что они думают о тебе. Бог всегда любит тебя, и ты никогда не бываешь одинок. Одиночество не более чем обман твоего эго».
Лука сделал глубокий вдох и успокоился, но сразу же ощутил нестерпимую ломоту в спине. Жар огня охватил все тело, и ему представлялось, что его кожу жгут на костре. Одновременно ощущая, как невидимый палач дробит кости в области таза и насквозь протыкает раскаленными спицами ладони. Суставы в ногах ныли, боль перерастала в настоящую пытку, как будто ноги медленно разрезали по кусочкам острой пилой. Лука тяжело дышал и время от времени из груди вырывались глухие стоны. Боль нарастала, и напряжение достигало своей кульминации. Перед глазами возникли черные круги. Он вглядывался в них, теряя сознание не в силах дальше превозмогать боль. На побледневшем лице от напряжения выступили капли пота. Они медленно сползали вниз, щекоча кожу и усиливая раздражительность.
Когда боль сделалась настолько сильной, что вынести ее физически становилось не возможно, полностью обессиленный Лука безмолвно произнес про себя: «Все могу в укрепляющем меня Творце». Это придало ему сил, чтобы продолжить наблюдение за тем как острая и одновременно давящая боль пульсируя, сдавливала тело. Напрягая всю свою волю, Лука продолжал терпеть. Ему казалось, что с него заживо сдирают кожу.
В сознании вновь тихо послышался спокойный голос старика: «Отбрось эмоции. Осознай дыхание. Почувствуй каждую клеточку тела. Мир найти можно только в себе».
Лука собрал все свои душевные силы, направив стремление на то, чтобы полностью присутствовать в каждом вдохе и выдохе. Тяжело дыша, он внимательно изучал жгущую в спине боль, вглядываясь в нее со всех сторон и пытаясь проникнуть вниманием в ее сущность.
В середине спины был центр боли. Она пульсировала, как огонь. То вспыхивала, то становилась меньше, потом опять разгоралась сильней, и вся спина полыхала пламенем.
Лука заметил, что каждая случайная мысль усиливала пламя, и плоть как будто разрывали острыми камнями. Сразу же возникал соблазн пошевелиться, открыть глаза и вытянуть ноги. Выбор превращал боль в мучение. Но также он заметил, что если никакая мысль не попадает в границы внимания, то высидеть вполне реально.
Спустя час ум полностью успокоился, уносясь, прочь от всех мыслей, образов и чувств. Концентрируясь на боли, он вошел в состояние покоя, достигнув глубины созерцания. Нервные окончания больше не реагировали на нее, и боль перестала быть болью.
Внимание стало острым как скальпель хирурга. Ни на что, не отвлекаясь, оно беспрепятственно исследовало внутри глубинные состояния собственного чистого «я». И в этот промежуток между сном и смертью глаза залил яркий белый свет. Боль растворилась в свете. Пламя, бушующее в теле, преобразовалось в приятные и легкие вибрации. Давящую тяжесть сменила невесомость. Вместе с растворяющейся болью Лука наблюдал, как растворяется и его тело.
«Я есть все. Я есть везде, в каждом предмете, в каждом человеке. Это невероятно».
Понятия «я» и «мое» исчезали, не оставив ничего кроме постоянного теплого потока переполняющего ум и тело блаженством. Душевное состояние преисполнилось возвышенным счастьем. В сравнение, с которым все удовольствия, какие только Лука испытал на протяжении жизни, казались тусклыми и пустыми.
Лука пропустил обед, не отвлекаясь на колокол, и весь день провел в этом состоянии всеблаженства. Вечером он открыл глаза и не застал старика на своем привычном месте. Лука вышел на улицу, окрашенную мягким светом заката. Потоки теплого воздуха приятно обдували его лицо. Он смотрел на мир вокруг глазами полными радости, удивляясь окружавшей его красоте. Краски стали сочнее и глубже. Словно опьяненный экстазом, он медленно прогуливался по скромным владениям старика и не мог насытиться свежим запахом леса. Он больше не испытывал одиночества, восторг и радость были его спутниками. При ходьбе ощущалась необычайная легкость. Без всяких усилий его пластичное и невесомое тело словно плыло по воздуху. Впервые за свою жизнь он чувствовал себя по-настоящему комфортно в собственном теле. Ум прибывал в глубоком спокойствии. Нескончаемый внутренний диалог сменила тишина. Вопрос «зачем жить» теперь стал не уместным, так как Лука ощущал, что он и есть жизнь. Он находился в абсолютной гармонии со всем мирозданием, и каждый миг был для него священным.
Возле пруда он увидел старика и незамедлительно подбежал к нему.
– Я как будто обрел свой внутренний рай! – обратился он к старику, не сдерживая радости. – Почему я раньше не замечал всей красоты вокруг?! Мне будто сняли мрачный фильтр с глаз.
– Человек смотрит не глазами.
– А чем же?
– Человек смотрит через глаза. Как ты думаешь кто смотрящий?
– Я? Вернее мой мозг.
– Или твоя душа?
– Скорее всего.
– Когда она меняется, то происходит и смена того, как она видит. Чем чище душа, тем чище мир вокруг. К тому же на подпитку мысли образа себя уходит много энергии, теперь она освободилась, и движется спонтанно в том направлении, в каком требует настоящий момент, как следствие ты видишь вещи такими, какие они есть без иллюзий, – пояснил старик.
– Со мной происходит что-то невероятное.
– Ты видишь, как все меняется в твоем теле. Вокруг тебя так же и происходят постоянные изменения. Нет ничего постоянного кроме души и Творца, который есть любовь. Все остальное эфемерно и не более чем миражи сновидений. Раньше ты слышал об этом и читал в книгах, теперь же знаешь из опыта. Пламя твоих страстей и привязанностей угасает, раньше они делали тебя несчастным. В глубинах ума ты разглядел всю их никчемность и приобрел понимание того что понятия «я» и «твое» – не более чем иллюзии, хотя и весьма устойчивые. Иллюзии держат нас в клетках. Тяжело всю жизнь провести в труде на благо рабовладельца, но еще тяжелее, когда ты сам себе рабовладелец. Истинная свобода лежит за пределами иллюзий, и сейчас ты близок к ней как никогда.
– Я видел вспышку перед глазами и все залил яркий белый свет.
– Этот свет знаменует конец твоим блужданиям в лабиринтах тьмы.
– И что мне делать дальше?
– Продолжай оттачивать свой дух.