Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал. Смотри: Ангел не тотчас говорит то, что он сказал, но сначала рассевает страх и возносит горе мысли Корнилия. Видение произвело (в нем) страх, но страх умеренный, чтобы только сделать его внимательным. Потом слова (Ангела) рассеяли этот страх или, лучше, – заключающаяся в них похвала смягчила неприятное (чувство) страха. Послушай же и сами слова. Молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом. Итак пошли людей в Иоппию и призови Симона, называемого Петром. Чтобы они не пришли к другому, для того указывает не только прозвание, но и местопребывание этого мужа. Он гостит у некоего Симона кожевника, которого дом находится при море. Видел ли, как апостолы, любя уединение и тишину, искали отдаленных мест в городах? Но что, если бы случилось быть и другому Симону и также кожевнику? Для того дан был еще иной признак – жительство близ моря; трем же (признакам) вместе невозможно было совпасть. Не сказал Ангел, для чего послать, чтобы не смутить Корнилия, но, возбудив в нем стремление и желание слышать Петра, так оставил его.
Когда Ангел, говоривший с Корнилием, отошел, то он, призвав двоих из своих слуг и благочестивого воина из находившихся при нем и, рассказав им все, послал их в Иоппию. Видишь ли, что не напрасно (писатель) говорит это, но чтобы показать, что и служившие при Корнилие были таковы же, (как он)? И, рассказав им все. Смотри, как он не горд. Он не сказал: призовите ко мне Петра; но рассказал все, чтобы убедить: так он был благоразумен! Он не хотел своею властью призвать его; потому и рассказывает: так этот муж был кроток, хотя он не мог представить себе ничего высокого о человеке, жившем у кожевника!