Но Верховный Устроитель великой борьбы, ведая, что сему мужу нужен помощник, – ибо он был хотя и весьма храбр, все-таки имел человеческия свойства, – вдруг является ему Сам: и устремившему взор к небу показывает и Сына, стоящего одесную в человеческом виде. О человеколюбие! О благость! Подвижнику явился Тот, за Кого подвизался он. И как бы такой глас испустил к нему Бог всяческих: «Ничего неблагородного не потерпишь ты, Стефан! – Не кого-либо из людей имеешь ты соратником, не из друзей кто-либо стоит при тебе во время ужасов, но Я с Возлюбленным взираю на совершающееся. Готово упокоение, растворены врата Рая. Мало претерпев, оставь житие привременное и спеши к Жизни Вечной и бесконечной. Еще будучи в теле, видишь ты Бога, – явление, превышающее всякое естество в сем мире. От старейших апостолов ты научен был той тайне, что Отец имеет истинного Сына возлюбленного. Вот Я тебе являю Его, сколько можешь ты воспринять. Но Сын стоит при Мне одесную, дабы по положению места ты узнал честь (Ему подобающую). Соблазняло тогда многих то, что Бог облекся плотию на земле, но зри теперь Его в высоте со Мною, носящего небесный и пренебесный образ человека, в утверждение совершенного домостроительства. Побиваемый за Него камнями, не ослабевай и не теряй мужества. Но взирая на Подвигоположника, не устрашайся подвига. Оставь тело, презирая как тюрьму земляную, как дом гнилой, как сосуд гончара очень хрупкий. Вознесись свободный к здешнему (небесному) уделу, ибо готов тебе венец добродетели. Переселись от земли на небо. Брось тело смертоубийцам, как корм псам. Оставь неистовствующую чернь и гряди к хору Ангелов».
<…> Удостоенный великого видения, как никто другой, не держал он в молчании, что видел, но тот час же возопил: вот я вижу небеса отверстые и Сына человеческого стоящего одесную Бога. Думал он, что как только поведает о видении, то привлечет неверных к единомыслию (с собою). Они же, воспылав от этих слов еще большим гневом и яростию и закрыв слух свой к речи этой как хульной, немедленно принялись за убийство. Вытащив вон из города человека-христоносца, несущего терпение, как Господь – Крест, – они зло ко злу прибавляют, убийством в убийстве оправдываются и ко кресту присоединяют камни. На некоем ровном месте поставили они треблаженного – эту великую главу и высокий трофей мучеников, – обступил его кругом народ крови и гнева, – и подражая так называемой на войнах агинии, бросили камнями в служителя (диакона) Краеугольнаго Камня (см.: Еф. 2, 20; 1 Пет. 2, 6). И всякая рука еврейская совершала убиение; а целью для бросающих был мученик, стоявший посредине, как знак (прицел) для стрелка.