Агамемнону, когда тот приносил жертву и давал пир.
Выслушав это, Аристодем сказал:
— Боюсь, что выйдет не по-моему, Сократ, а скорее по Гомеру, если я, человек заурядный, приду без
приглашения на пир к мудрецу. Сумеешь ли ты, приведя меня, как-нибудь оправдаться? Ведь я же не
признаюсь, что явился незваным, а скажу, что пригласил меня ты.
— 'Путь совершая вдвоем', — возразил он, — мы обсудим, что нам сказать. Пошли!
Обменявшись такими примерно словами, они отправились в путь. Сократ, предаваясь своим мыслям, всю
дорогу отставал, а когда Аристодем останавливался его подождать, велел ему идти вперед. Придя к дому
Агафона, Аристодем застал дверь открытой, и тут, по его словам, произошло нечто забавное. К нему тотчас
выбежал раб и отвел его туда, где уже возлежали готовые приступить к ужину гости. Как только Агафон
увидел вошедшего, он приветствовал его такими словами:
— А, Аристодем, ты пришел кстати, — как раз поужинаешь с нами. Если же ты по какому-нибудь делу, то
отложи его до другого раза. Ведь я и вчера уже искал тебя, чтобы пригласить, но нигде не нашел. А Сократа
что же ты не привел к нам?
— И я, — продолжал Аристодем, — обернулся, а Сократ, гляжу, не идет следом; пришлось объяснить, что сам я
пришел с Сократом, который и пригласил меня сюда ужинать.
— И отлично сделал, что пришел, — ответил хозяин, — но где же он?
— Он только что вошел сюда следом за мною, я и сам не могу понять, куда он девался.
— Ну-ка, — сказал Агафон слуге, — поищи Сократа и приведи его сюда. А ты, Аристодем, располагайся рядом с
Эриксимахом!
И раб обмыл ему ноги, чтобы он мог возлечь; а другой раб тем временем вернулся и доложил: Сократ, мол,
повернул назад и теперь стоит в сенях соседнего дома, а на зов идти отказывается.
— Что за вздор ты несешь, — сказал Агафон, — позови его понастойчивей!
Но тут вмешался Аристодем.
— Не нужно, — сказал он, — оставьте его в покое. Такая уж у него привычка — отойдет куда-нибудь в сторонку и
станет там. Я думаю, он скоро явится, не надо только его трогать.
— Ну что ж, пусть будет по-твоему, — сказал Агафон. — А нас всех остальных, вы, слуги, пожалуйста,
угощайте! Подавайте нам все, что пожелаете, ведь никаких надсмотрщиков я никогда над вами не ставил.
Считайте, что и я, и все остальные приглашены вами на обед, и ублажайте нас так, чтобы мы не могли на вас
нахвалиться.
Затем они начали ужинать, а Сократа все не было. Агафон не раз порывался послать за ним, но Аристодем
этому противился. Наконец Сократ все-таки явился, как раз к середине ужина, промешкав, против
обыкновения, не так уж долго. И Агафон, возлежавший в одиночестве с краю, сказал ему:
— Сюда, Сократ, располагайся рядом со мной, чтобы и мне досталась доля той мудрости, которая осенила
тебя в сенях. Ведь, конечно же, ты нашел ее и завладел ею, иначе ты бы не тронулся с места.
— Хорошо было бы, Агафон, — отвечал Сократ, садясь, — если бы мудрость имела свойство перетекать, как
только мы прикоснемся друг к другу, из того, кто полон ею, к тому, кто пуст, как перетекает вода по
шерстяной нитке из полного сосуда в пустой. Если и с мудростью дело обстоит так же, я очень высоко ценю
соседство с тобой: я думаю, что ты до краев наполнишь меня великолепнейшей мудростью. Ведь моя
мудрость какая-то ненадежная, плохонькая, она похожа на сон, а твоя блистательна и приносит успех: вон
как она, несмотря на твою молодость, засверкала позавчера на глазах тридцати с лишним тысяч греков.
— Ты насмешник, Сократ, — сказал Агафон. — Немного погодя, взяв в судьи Диониса, мы с тобой еще
разберемся, кто из нас мудрей, а покамест принимайся за ужин!
— Затем, — продолжал Аристодем, — после того как Сократ возлег и все поужинали, они совершили возлияние,
спели хвалу богу, исполнили все, что полагается, и приступили к вину. И тут Павсаний повел такую речь.
— Хорошо бы нам, друзья, — сказал он, — не напиваться допьяна. Я, откровенно говоря, чувствую себя после
вчерашней попойки довольно скверно, и мне нужна некоторая передышка, как, впрочем, по-моему, и
большинству из вас: вы ведь тоже вчера в этом участвовали; подумайте же, как бы нам пить поумеренней.
И Аристофан ответил ему:
— Ты совершенно прав, Павсаний, что нужно всячески стараться пить в меру. Я и сам вчера выпил лишнего.
Услыхав их слова, Эриксимах, сын Акумена, сказал:
— Конечно, вы правы. Мне хотелось бы только выслушать еще одного из вас — Агафона: в силах ли он пить?
— Нет, я тоже не в силах, — ответил Агафон.
— Ну, так нам, кажется, повезло, мне, Аристодему,