Белгородским уездом
Казалось, что над головою
Тем зубом, что остался цел,
Большой кусок луны висел
И пахло свежею рутою
И мятой, кошенною с поля.
Казалось, что подать рукою
До хуторского куреня.
Горели огоньки, маня,
И ночь точь-в-точь была собою:
И молчаливой и большою.
Казалось, что чего-то стоят
Десятки пройденных днём вёрст.
В знак хуторской дичалый пёс
Округу будоражил воем.
Быть может, оттого и волен?
Казалось, что отныне будет
Её любовь не так слепа,
Как неразборчивость серпа,
Для тех, кто панночку разбудит
И муки искренне полюбит.
Казалось, что ещё немного —
И ляжет скатертью дорога…
И скатертью легла дорога.
Всё ради Бога, ради Бога…
Благо
Из края в край – повсюду лето
И колоколенка свечой.
Ах, Боже мой, как много неба!
Как много неба, Боже мой!
Из края в край – повсюду лето
И колоколенка свечой.
Ах, Боже мой, как много света!
Как много света, Боже мой!
Благовещение
Сорвался с колокольных юбок
Апрельный звон и полетел,
Сначала вверх, потом по кругу,
В алтарь, притвор и за придел,
За край церковного погоста,
В поля, леса, за облака,
Так бестелесно-чудоносна
Летела песня языка;
Касалась неземной любовью,
Такой открытой и простой,
И устремлялась вся на волю,
На волю Божию весной.
И слышалось мне в тех словах:
«Благословенна ты в женах…»