Я была согласна на все, лишь бы уйти, хотя давеча мечтала отправиться. Я обесценила своё значение. Сексуальность потащила нас в лачугу. Тут уже давно был её порядок: покрывал было множество и на полу и на стенах, горели свечи, пахло травами. Здесь бы и остаться, спрятаться.
– Заплети мне косу необыкновенную, будто ручей волнами до плеч спадает, вплети этот вот цветок ,– он жухлый, но делать было нечего, Эмоции мне помогли справиться с задачей.
Трижды мы переплетали ей прическу. Она действительно старалась и по-видимому знала своё дело. Пока плели пели, пили вар, варили Шта дар. Девчачье умиленье и меня причесало и цветок куда подобает воткнуло, но я его выдернула, а прическу ослабила и нахохлила.
– Встречайте!– Шта постучал , они вышли, я осталась внутри.
– Встречай, раз звала!– требовал голос мужчины.
Шта снял крышу моего убежища и глянул громко.
– Выходи, я не обижу тебя, маленькая,– его грубая огромная физиономия смягчилась, глаза прояснились, ледышки на бороде растаяли, он сверху носом уткнулся в меня.
– Убери нос.
– Айда гулять!
Я вышла и увидела, что за ужином был и мой мальчишка, Шта привёл его. Тот крепко подпрыгнул и вскочил на меня, окреп.
– Твой разум ловок, крепок и изобретателен, если ты доверишься ему – он защитит тебя, рожден в созвездии льва , станет хорошим путеводителем для вас.
– Ты отпускаешь ? – это был не вопрос, а удивление, что он возомнил будто я разрешения спрашивала у него.
– Рубежи чужды тому, кто видит в чем его предназначенье
Мы ели вкусное кушанье, которое было мне лишним, но остальным всласть. Разум был велик и чужд мне, может, потому что он мальчишка. Теперь, когда мы были вместе, я легко увидела свой путь, предвидела преграды, предвидела опоры. Я откровенно наслаждалась доверием к себе, смело отправляясь в медитативное путешествие. Только Шта выбивал меня . То резким и глубоким взглядом, оторвав его с трудом от сексуальности, то встречным полуоборотом плеч, с которых шорохом скатывались снежинки и пыль его могущества. Когда он радовался – лицо его отогревалось и сосульки таяли, ручейками лились по бороде. Когда Шта сердился – кожа трескалась как и глаза становились бесцветными, а ладони пронзающими. Перемен в его настроении никто предугадать не мог. Я встала резко.
– Всё, мы пошли, уже наелись, напились, нат…– Шта закрыл мне рот своим дыханьем, дунул в меня. Я онемела. Эмоции подошла и со всей силы дернула его за бороду, он улыбнулся.
– Ты можешь быть нормальным? Ты в состоянии быть внимательным, когда нужно твое внимание? Быть сострадательным, когда мир меняется и становится страшно? Ты можешь говорить со мной, а не кидаться холодным воздухом?
– Я целостный уже давно. Я древний! – он набирал обороты в подаче речи, его немного поднимало от земли, – ты не найдешь моего разума, гуляющего с кем-то! Мои эмоции при мне, я стержень! – всё, он увеличился в размерах, превращаясь на моих глазах в стихию порывистого морозного ветра, – я главный сначала для себя, и так я стал важнейшим в круге, а ты дитя,– он остановил бушующий свой нрав и четкими быстрыми шагам уже привычными подошел ко мне, взял колючими ладонями моё лицо, с них сразу покапало,– не сравнивай себя ни с кем! А с миром своим, детишками, учись жить так, чтобы не нужен был тебе никто, иначе станешь человеком и будешь век себя ты собирать, искать в других таких же отраженье, но не найдешь всего, не соберешь в себе его, наделаешь ошибок, – он оставил меня и отвернувшись к лесу сел в своей манере, его спина казалась мне теперь уже горячей,– ошибка за ошибкой, ты растеряешь всё, учись быть цельной без меня, без мамы, но не без леса,– меня магнитом потянуло прижаться к пылающей спине, пылало сердце Шта, он лукавил и прятал от меня его. Мы так сидели до рассвета. Шта дышал морозным вихрем, я грелась обмякнув на его спине. Смотрела вдаль и видела, что птицы стаей прибыли домой.
Я знала этот лес лучше себя, мой шаг оставлял за собой уже талые следы, шагая, я снимала с себя верхнюю одежду, солнце возвращалось и с былою силою топило льды, подсвечивало всё живое, мне хотелось увидеть этот расцвет природы нашей, подышать одной. Вот он, ручей, кто был в Сибири, знает про Катунь, таков ручей как был и есть сейчас. Я смелость потеряла. Он шире стал с приходом солнца и глубже, камней не видать.
Вошла :
«Пой девочка, пой, когда внутри
тебя есть рвенье, пой одиноко, птицы
подымут вой,
подымут рой,
подымут стадо,
пой, девочка, свою песню, даже если никому не надо»
Я пела и знала, что делаю. Ледяная вода захватывала моё тело и тело обнулялось, поры закупоривали меня, запечатывали, подтверждая целостность. Я расслабилась и отдалась течению. Это наслаждение несопротивления. Смак отдаться течению долгожданного ручья. Вода несла меня аккуратно, какая глупость, что я так долго этого ждала. Меня несло и отдохнув , я принялась сопротивляться, повернув корпусом меня легко прибило к противоположному берегу. Солнце встретило меня, и мы жадно обменивались поцелуями. Берег тот, его я точно знала, я здесь была рождена, и всё это подтверждало. Я вижу там кедры-исполины, я вижу птиц, зверей, подняться стоит на пригорок, и я увижу там людей.
Это был Король, над ним клокотали птицы и нависала скала.
Ныне Король он был Принцем и Принц был лучшим.
И росло дерево, а на цепи вокруг него ходили люди.
Тормошили люди людей, Король смотрел, но видел в этом силу.
Не злой Король, но хочет он на берег, на сибирский берег хочет он славян.
Скала давила на их копья, а гроза разряжала их дух в оргиях и под чистым небом я видела слиянье Короля, копий, копоти, коров, в корОлевых штанах был дух и сила и отрада вся его и власть.
И руку протянула я.
Александр взял мою руку и потянул вниз по склону, по направлению к лагерю, я успела оглянуться. Он говорил со мной не глазами, больше затылком, многих слов я не понимала и не чувствовала их вибраций. Он познакомил меня с их скромным устройством, которое состояло из огромных шатров для ублажений и шатров малых для отдыха. Всё поле же было измызгано, организованы палаццо для смертных игр, все мужчины виделись воинами, женщины лизунами, волосы их были стрижены. Александр показал мне буйства красок их развлечений. Он улыбался мне губами только и всё тянул, тянул в шатёр. В шатре он трахнул меня по голове зубастой битой. Я очнулась скоро, он ходит шакалом и изливает мне свои желанья, ноет и выжимает смех. Желание по сути лишь одно – обладать, подтекст- использовать. Тогда впервые я слышала о справедливости не от себя и видела её рук дела.
–Ты свежая,– он проскользил ко мне, залез под покрывало.
Александр как Александр. Такого никогда не назовут Сашкой. Лицо круглое, с рыженькими волосиками повсюду, губы всегда влажные, он их облизывает, глаза острые и неглубокие, больно в них смотреть.
Я всей волей схватила покрывало, повалила Александра на лопатки и уселась сверху, обернув ему горло украсительными кисточками.
– Ты что собрался делать?
– Увидеть тебя на коленях.
Я завернула кисточки наоборот и они въелись ему в горло, что добавляло азарта ему, и неукоснительно мне тоже.
– Ты не знаешь с кем связался, рассказывай какие планы.
Он улыбался, кошачья мята сочилась с его глаз и языка. Я опротивилась и выпустила его, задержав ногой у самой кромки. Опрометчиво было полагать, что я сильнее и могу держать ситуацию под контролем. Мужчина легким движением захватил мою лодыжку и вывернул.
– Если вы все такие по ту сторону ручья, то с вами будет веселее обычного, да и только.
– Так объявите нам войну! Наши мужи потирают кулаки о березоньки, сок выжимают из них как ты рученьками ласкаешь свои кудряшки и льешь сок переспелого винограда.
– Ты зачем пришла-то, тебе не говорили, что отсюда ходу нет? сюда сбегают беглые от ваших, говорят, что с вами тяжело.
– То были засланные сёстры, они собрали знания о вас.
– Плохо собирали, раз ты пришла!– он хлынул на меня своим щуплым телом с круглым животом и покатыми плечами, завязал на моей шее бант и посадил на цепь, а цепь была лишь частию кровати.
– Ты в плену.
Я провела там много лет, всё оставлю при себе. Но вид изнеженной, женоподобенной фигуры я пронесу сквозь все мои перевоплощения, за справедливостью я буду ждать ударов в спину и мольбу по ублажению, и когда он садится и ждет развлечений за то, что принёс вино и хлеб я стану сбегать в пустоту и отстирывать платье.
Я думала только о возвращении и согласилась поиграть в «справедливость». Он мне хлеб – я по нему вскользь, он мне вино – я к нему в разворот, так и подружились. Моё могущество с достоинством нарастало, его зависимость с жалостью множилась.
Я оставалась пленницей названо лишь, он называл меня Дарьей и выйдя подышать мне стало ясно, что пора бежать. Бежать спокойной поступью царицы, ибо всё, что видела я здесь – унылое и вялое разочарованье, нам хватит дня, чтобы подготовиться и отбить атаку. Так я и ушла средь бела дня, покинула я Алексанрову столицу, ушла я с песней, обернувшись шелковым полотном.
«Пой девочка, пой,
с песней тебя встретят птицы твоего двора,
пой девочка, даже если рискуешь не дожить до утра,
пой и с песней ступай собою,
пой, никто не сделает тебя другою»
Я перешла ручей вброд, он обмелел. Шта сидел на берегу, пил горячий вар и вглядывался в меня, не шелохнувшись, как только я перешла его границу, он тут же оказался рядом.
– Ты жива
– Какая-то часть меня
– Бабушка Слово называет это мудростью
– Значит я вернулась мудрёною, идём ко всем, скоро будет битва, наиграешься.
Я вернулась в родной край, родные по-прежнему суетились на пяточке.
– Я выросла на той стороне ручья в разочарованьях, использовании, комфорте, удобстве и насилии. Человек там слабый, слабость его здоровья компенсирует его отряд. Слабость его ума компенсирует отсутствие границ в морали и нравственности. Его цель – пройтись по нам, придётся биться, но уже не за ту территорию, а за наш род, наши традиции, за Слово, за Шта, за Ёту, в этом и есть наше царство по обоим берегам.
– Хорошо сказала, девочка моя, – смех бабушки Слово раздался, её улыбка высветила мне кожу,– ведала я, что не в круге Закона роль твоя, а в моём и вернулась ты Фертом, бабушка лукаво стрельнула в меня задорным взглядом и выпрямившись на пне обезьяной, выпятив гордо грудь вперёд произнесла:
– Руки в боки, стой Фертом!
Слово скажет: Правда в нём!
Я непривычно не обрадовалась. Стоял август и либо защищаться или уж купаться.
– Бабушка научи что делать и начнем.
– Не торопись, оставь прожитое за левым плечом, оглянись всмотрись в нашу Матрицу, она сильна сегодня по -особому..запомни
Миг. Я не придала ему значенья.
– Теперь неважно какой наряд тебя окутывает. Встань по левую руку от меня, руки в боки. Теперь говори, что делать нам.
– Очень скоро Александр будет здесь, нам нужно быть здесь у источника в месте своей силы. Все семь кругов должны объединиться и обороняться . Их слабость – в их невежестве и распущенности, нам не с кем сражаться, там нет мужей
Ёта обратилась:
– В них нет закона, а значит не зачем и обороняться, Шта раздвинет рубежи и круг Закона отправится к Александру с доброй вестью, что закон един
– Александр не узрит.
– Ферт, ты не видела нашей силы. С твоим уходом наш круг окреп, семь символов собраны, теперь это: Пси, Фита, Кси, Ижица,Ижа, Ота и я есмь Ёта
– Что Слово скажет?
–Зри в корень Ферт, доверься сердцу. Ты знаешь Александра, тебе решать, моё доверие.
– Сердце страданием облито и нет времени на разговор , идём. Я иду, и круг Закона.
Шта недоверчиво смотрел мне в след, и присоединился. Рубеж раздвинул и держал. перед нами вскоре поле встало и воины, голодные до игр, в угаре. Мы появились на холме, я первая пошла, предвидя стимул Александра воздать мне первой по лицу, ведь он любил меня своей испорченной любовью. Вплотную встав к нему я получила. Круг Закона засветился, Александр обомлел, все замерли и воины тоже, я слышала журчание ручья. Ёта держала мощный разряд, ох как она страшна, однако Александр взял меня за руку и потащил ближе, за ним и потянулись его остальные. Круг Закона окружен, Шта держит наш рубеж и смотрит.
– Что это? Это ваше оружие? – обратился Александр ко мне.
– Это Закон: познания, духовность, душа, благость, неприятие, краткость, природа – принятие неизбежно, закон един для всех и для тебя, мой друг.
Александр дернул меня и притянул к себе, Шта обронил рубеж и ринулся на помощь. Воины по знаку замкнули круг, огородив меня от Шта и от Закона. Он снял с меня тряпьё и забрал мою чистоту, мою невинность и красоту забрали остальные. Шта пробивался яростно, он звал на помощь и меня, от остальных отрезан собственными руками. Я была в надежде, что круг закона включит силу, но молчание.
Когда Шта нашёл меня, я встала сталью и хотела Ёту видеть. Но их не стало, никого.
– Шта, где они?
– Идём, – он потащил меня к скале, взгромоздил на плечи и забрался высоко,– теперь ищи ответы.
Символы Закона пропали на этой земле. Александр втоптан в грязь.
–Шта, почему они исчезли? Мы не прячемся, но где они тогда?
– Они слышали тебя, и потеряли веру в свои силы. Испокон веков мы считали, что закон един, они надеялись на наказанье сиюминутное, но не было грома с небес, не было молнии, разрывающей карой нарушителя. Закон разбежался здесь, потеряв веру в себя рассосался. Наш круг закона теперь греческий миф.
– И что теперь? Ни Александра ни закона ?
– Ты жива, войны не будет.
– Ценой семи символов !!!!
Со скалы рой оставшихся воинов не торопился в бой, закланились, развалились. Я всматривалась в толпу с надеждой обнаружить своих..
– Закон утерян, время возвращаться.
– К чему Ферт теперь? Я обрекла на вечность пустой болтовни, на беззаконие и отсутствие границ свой род, я буду здесь, я буду ждать их.
– Если ты не пойдешь, то я раздвину границы и тебе придется встретиться со всеми.
Я промолчала, я скала.
Шта сделал что надо. И только тут я зарыдала, когда увидела, что мама идет ко мне, не шелохнувшись, я ждала.
– Опасности оказалось больше, не так ли доченька моя?
Я не могла говорить, не имела право, не имела смысла.
– Ты заигралась в чужеземные игры, облилась жалостью к чужеземной бездуховности.
Мама смотрела ласково, но голову держала назидательно, не было такого раньше
– Мама, я дождусь их здесь, узнаю, соберу.
Её тень вышла за рубеж моей мамы.
Мама вслух сказала:
– Люблю
Тень её сбросила меня со скалы резко так, щелчком.