– Зима ютиться за холмами долго не станет, надвигается, пришло время нам решить, мы прячемся или встречаем её здесь, – Шта говорил спокойно, но чёткость звуков и ясность мысли ввергли нас в тревогу. Бабки закурили травяные трубки, погружаясь в раздумья.
– Пришло время меняться. Здесь наше место, но значит ли это, что мы должны быть деревьями, прикованными к недрам земли этой, ведь даже зверь бежит в поисках спасенья. Солнце будет вставать для нас и на той стороне ручья, – голос старейшей кончил тишину.
–Но ты сидишь на этом пне!!!– прорычал в своей естественной красе мужчина с яркими черными глазами.
– И я сходить с него не стану. Вы здесь оставите меня, я так велю, я вижу так, – осадила бабка юношу.
–Я выдеру его из-под тебя и понесу на собственных руках,– перечил черноглазый бабке так, будто всё уже решил.
– Слово – от Мысли, Дело – от Слова, Мысли – Идея, Слово – Основа, – произнесла старейшая, и её слова подлинным заклинанием усмирили его.
Он фыркнул как и следовало, откровенно и борзо. Отвернувшись от матери, он сказал в круг:
– Здесь я появился, и вы все, здесь наш сад, наш зверь и наш ручей. Мы встретим зиму здесь, я не хочу бежать как зверь. Уж лучше сгинуть у твоего пня, чем каждый миг бояться, что гром голоса расколет стену и потонем мы на той стороне ручья – у него закатились слёзы, он плакал.
– Здесь, в тиши, в покое безмятежном мы иссякли. Я молодец, взяла своё и к корню поясницей приросла, но ты! Как твоё имя ? Вспомни кто ты, раз заговорил ты о появленьи.
–Моё имя Юнь
– Не всё сказал. Где твоё счастье? Что говорит имя твоё? – она обволакивала его голосом, демонстрируя абсолютную власть
– По теченью плыть стремись коль движенье это в высь. А при смене направленья, выходи с того движенья, – прокричал Юнь
– Ты потому и кричишь, а тебя не слышат. Делай счастье себе. Нашу мудрость вы усвоили и наш завет вы будете беречь до скончанья лет. А мы здесь останемся, конец. – кончила старейшая сей разговор.
Мужи сгустили брови. Открыли рты и пели с силой. Их песня была не для слов, а для вибраций, как будто в этом всё: и лечение и облегчение и ясность как быть дальше. Кольца женщин усиливали друг друга и природу вокруг, здесь я увидела глазами исконную связь женщины с природой, мои лизуны пели тоже и это было красиво и они были красивыми в этом. Упоение. Когда звук стал остро высоким – Шта поднял руку и остановил всё.
– У нас новенькая, выйди, покажись, – Шта ярко вспыхнул улыбкой в меня, я видимо-невидимо иссиялась и пошла. Он стоял с протянутой рукой, и я шла и мечтала её поскорей потрогать.
– Как твоё имя?
– Я Фифа, – ответила я. Меня смело грохотом смеха
– Покой, – остановил смех Юнь и подошёл к нам ближе
– Мы не можем быть прежними, от нашего смеха сотрясаются горы, от наших песен трещит стена. Нам пора меняться, но мне неведомо в высь тот путь, аль нет. Иди в свой круг, – обращаясь ко мне сказал он и рукой направил к лизунам.
Я прошла узор колец насквозь. Разум оставила с ними, сердце с одним из них, остатками вышла напрямик в лес, в гущу. Моя дерзость требовала выхода. Мои вопросы требовали ответов. Мои побуждения требовали советов. А я одна и теперь не целая. Порывистыми шагами я мчалась к ручью, по пути сбрасывала уже подмороженные листочки с деревьев, резкими движениями срывая красные ягоды и беспощадно кидая их прямо под ноги ни то помогая природе скинуть отжившую ношу, ни то губя. Тоже самое я думала и про себя. Я говорила вслух вопросы и от того, что ответов нет, мне становилось горячо горько. Несправедливо это всё. Ручей замелькал среди деревьев, я кинулась к нему. Вот он. Бурный, опасный, делит край надвое. На той стороне появилась я, здесь обитают все они. Хочется мне обратно? Нет.
– А теперь говори честно. Ведь ты наедине, меня в расчет не бери , я могу быть отраженьем, – мама.
– И следить за тем, на сколько я честна из-под полы?
– Я могу сделать так, чтобы ты стала честной из-под палки.
– Мне не нужно отраженье!! я хочу занять своё место по справедливости, я должна быть в первом кругу женщин!
– Тебе не угодно собственное отраженье? Что в нем не так, скажи?
– Ты не принимаешь меня под своё крыло.. как это делают все живые, ты кидаешь меня в страшную глубокую самость и когда я не справляюсь, и лечу в глубину, нет рук которые бы меня поймали и направили.
– Однако сейчас я здесь, с тобой, – она говорила так мягко, краешки её губ улыбались мне и целовали мне лоб на расстоянии моей напыщенной самости. Её нежность победила мою вспыльчивость.
– Ну.. обними меня, – мама внимательно подошла ко мне, внимательно взяла мою голову в ладони и сложила её у себя на груди.
– Хочешь ли ты вернуться обратно? Туда где появилась?
– Да, но я хочу оставить здесь свои частички, чтобы потом позвать всех за собой, но мне не хватает себя, нужна твоя поддержка.
– Вот я стою , держу твоё лицо. Я для того дана тебе, чтобы помочь узнать себя, а не поставить в круг своего кольца. Если бы мать ставила дочь на своё место, мы бы не выжили, мы б сгнили. Ты чувствуешь своё – твой долг найти дорогу к тому месту, по типу того как ты отыскала путь ко мне тогда, через испытанье, через падения, через ручей. Если ты будешь душой косить – будешь довольствоваться тем, что тебе подают, по типу того как вышло с низшими. Чистота крови проявится, верь мне.
– Кто есть низшие?
– Лизуны -так ты их прозвала и мне нравится твоя задумка. Низшие символы в нашем узоре, их обозначенья вычеркнут со временем, но они от этого станут сильней, они забудут своё место и через тысячелетия низшие будут властвовать в первом кругу. Мужчины станут слышать их низкие вибрации и поклоняться им. А женщины сократят свою природу и станут несчастными. Сейчас же место им знамо, мы их принимаем, но мы сильней.
– Но как вам удаётся? они ненасытны и просты. Они красивы и грязны. Они такие запрещенные и после них у меня даже во рту песок, но глаз хочет их и звон наших голосов не полон без них они нечто необходимое и безобразное в вседозволенности.
– Эта система и она сильная и она будет работать до тех пор, пока женщины первого круга не утратят мудрость.
– Ваша система не определила и не обозначила меня должным образом.
– Система всегда работает верно. Посмотри на себя, ведь ты не остановилась , хотя и отчаялась на месте поводыря лизунов. И я хочу заметить то, о чем ты не сказала самой себе. Система подарила тебе встречу с мужчинами, и это тебя изменило.
– Да. Я оставила её пока рядом с ним, чтобы неприметно она радовала его грустный день, ведь теперь у него сложная задача на плечах.
– В тебе зародилась сексуальность, ты назвала её сердцем и это добрый знак. Только этой встречей была рождена в тебе женщина и какого она круга – покажет время. И я жду её проявления.
– И я жду, и я боюсь, а вдруг она не та. Я бы хотела, чтобы она радовала Шта. Хотела бы, чтобы она вызывала его улыбку.
– Время позаботиться о ней. Сомнения и страхи уйдут после купания, пошли.
Мама потянула меня к ручью. У меня туловище превратилось в бревно и отказывалось идти . Я боялась, что мама толкнет меня. Боялась, что ручей вынесет меня- ведь всё это уже случалось . Но мама взяла мою руку и внимательно ко мне повела к воде. Мы погружались медленно и тяжело. Мама разворачивалась в голограмму, чтобы устойчивее держаться на воде и меня это не удивляло, я растаяла в благодарности её присутствия и её поддержки. Ручей промыл меня и вымел песок изо рта, разгладил мои складки, вытянул мои волосы, мы в тихом счастье выползли на сушу.
– Сексуальность должна быть при тебе всегда. В ней и есть основное различие между женщинами первого и последних кругов. Ты оставила её – не делай так никогда, как если бы не хотела стать бесполым существом. Лизуны – их символы выброшенные на ветер слова и выброшенная сексуальность, непринятая, разросшаяся сорняком или сгнившая от боли.
– Что мне еще необходимо знать?
– Сексуальность – это не служение и не работа.
– Разве она обманывается? Я не могла ей управлять, она сама сделала выбор.
– Это не значит, что так будет всегда. Теперь в тебе есть разум, эмоции , твой стремительный дух и сексуальность . Они разные и развиваются в разных направлениях. Твоя задача выбрать предназначение и направить их туда, но знай, что сексуальность сохранить сложней всего, она беззащитна.
– Я услышала тебя. Я сердцем с Шта, эмоции с тобой, мой разум в кругу мужчин остался, мой дух прополоскал ручей, я кажется, довольна.
– Ты ясно видишь цель?
– Цель достигнута, я здесь с тобой, а завтра я поставлю цель иную. Ясно вижу путь. Благодарю, мама.
– Давай спать.
– Его задача ему по плечу, потому что он на своем месте. Вот теперь представь, если б он должен был поставить своего сына рядом, откуда пришло бы доверие к нему и к тому, что ему по силам и справится ли он?
– У него есть сын?
– Ну что ты, будет, но в свой срок.
Мама улеглась складно и прикрыла глаза. Всё изменилось. Я обрела и уверенность в эту ночь и новую подружку, даже две, одна вот притворяется, что спит, другую найду завтра же и всё с неё спрошу. С такими мыслями я провалилась в сон. Но ночь была против этого. Поднялся ветер, покрывший нас изморозью, мы резко проснулись, обледенев и решительно сорвались бежать в лес, было понятно, что лес запорошен и что времени на решение о переселении не осталось. Глаза на бегу фиксировали красоту и суровость природы.