Надо было спасаться, разум тратил последние силы на бессмысленный залп. Смысл не приходит от разума, смысл даёт время. Времени на спасение моего тела оставалось четыре секунды и из быть или не быть, я буквально заставила разум согласиться с вариантом «мне быть».
В каждой следующей жизни, тревожащие на ночь раздумья я гнала как бессмысленное, отравляющее болото. Иметь красоту, спать сладко и раздавать волнами радость можно только победив бессмыслие игр разума. Но оборотная сторона меня влекла. Мыслить творчески, бережно брать каждую секунду времени и творить блаженство. Лёжа на камушках пришло знание, что разум и мысль – это перевёртыш, я сама его кручу. От этого говорят – зациклилась. Это когда лень творить, тяжело творить, но легко говорить, обсуждать, и совсем пропасть, когда оценивать.
Приведя дыхание в норму, я оглянулась. Передо мной озеро, сияющее изнутри, желание приблизиться подняло меня. Ровная водная гладь скрывала не тину, тина – разум мой, но цветы, камни переливающиеся, цвет воды плотный и меняющийся. Чистота, притяжение.
– Ты всё поняла? – голос мамы был за моей спиной, я боялась повернуться к ней, боялась увидеть не ту.
– Я не ведаю всё ли, – шепотом ответила я.
– Будешь грязной, вымаранной в страхе увидеть что-то не то, буду отправлять тебя в водоём снова и снова, пока не промоешься. Если не станешь творить и созидать – оборотная сторона мысли вдохновляющей сплетёт петлю тебе на шею и утянет, -без эмоций, с сухим треском в голосе сказала мама, лицо её и руки начали отсвечивать, я ясно увидела двух женщин в ней, от одной из них у меня невольно подкашивались ноги.
– Я боюсь тебя, – слёзки нарисовались на моем лице.
– Не играй в игры разума, это тебе не по чину. Это дело времени, признай это, не суйся и перестанешь бояться. Тогда я научу тебя играть со смыслами – девочкам нравится это.
– Здесь есть и другие девочки? – с изумлением и надеждой спрашиваю я
– Нет, они такие же как и ты, – она испытывающе заглянула мне в глаза, я удержала язык за зубами.
– Посмотри еще раз на водоём, каков он?
– Ты толкнешь меня опять? Не толкай, – я с мольбой посмотрела на маму.
– Я вправе поступать как хочу. Теперь закрой глаза, – её голос стал мягче,– найди луч дыхания в своём теле,– она мягко трогала моё туловище, словно в поисках сердца, её исследования были легкими, но она как сканер чувствовала меня изнутри, я понимала это по приливу теплоты в ту часть, на которую она накладывала ладонь и запястье,– сейчас твой страх блокирует дыхание, луч не преломляется, твой живот болит, ты не пускаешь теплоту вниз. Ты не дышишь, ты воруешь жизнь в страхе.
Она перевела дыхание, словно проглотив невидимые слёзы за моё бедственное положение.
– Поймай этот слабый ветерок дыхания и увеличь, пусть он распирает низ живота и грудь, и даже щёки. Делай как я сказала, – она с силой мягко надавила в район пупка, я испугалась еще больше, но она наградила меня улыбкой и я впустила туда воздух.
Что ушло первым – страх или боль неопознано мной, я сияла в улыбке и радовалась доброму лику. Живот приятно заурчал, словно кислоту, разъедавшую живот изнутри разбавили кислородом и теплом и она потекла, освобождая живот от оков тяжелых и шипованных.
– Открой глаза и посмотри на водоём, каков он? – повторила мама.
– Не толкай, пойду сама, – и я отправилась бегом , замедлилась у кромки, на секунду я обвинила себя в ограниченности, но уже понимая, что вина-это послевкусие страха, я гордо зашла в чистейшую и дарящую прохладу воду, пряча под ресницами взгляд, ищущий восхищения у моего нежного и строгого наблюдателя. Она смотрела.